Вид с озера - Грег Ф. Гифьюн

— Все художники такие. Чёрт, ничего плохого в этом нет, я сам — законченный чудак.

— Значит, дело было не в его чудаковатости?

Карло покачал головой — нет.

— Тогда в чём же?

Он помедлил мгновение, обдумывая ответ. — На мой взгляд, полагаю, никто никогда не был достаточно хорош для тебя.

Она улыбнулась, хотя стояла к нему спиной. — Ты самый добрый человек, которого я знаю.

— Вот это-то и удручает.

Кэтрин убрала руку с окна и изучала линии, пересекающие её ладонь. Они напомнили ей колючую проволоку.

Держись подальше от окон,  — говорил ей Джеймс за несколько дней до исчезновения. Они могут тебя видеть.

Кто, Джеймс? Там никого нет, дорогой, никто не наблюдает.

Он там ползает. Вот что они делают, но всё равно видят нас оттуда.

О чём ты? Откуда?

Его губы задрожали и скривились в гримасу, пока он указывал через окно на озеро.

Оттуда.

Она отогнала воспоминания о нём, смела их во тьму. — Я знала Джеймса с очень конкретной и личной точки зрения, — сказала она Карло. — Но порой казалось, что его жизнь началась, когда он встретил меня, — как будто его прошлое, его жизнь до меня, до нас, было чем-то совершенно иным, совершенно другой жизнью.

— Может быть, так и было, — сказал Карло. — Что ты вообще знаешь о его прошлом?

— Джеймс редко говорил о своей жизни до нас. Я знаю основное. Он был родом из западной части штата. Его отдали на усыновление мать, которую он никогда не знал, и он рос в ряду приёмных семей. Одна пара в особенности, Ковингтоны, воспитывала его с девяти лет до совершеннолетия. Он называл их «родителями», но они не были близки совсем. Они даже не пришли на нашу свадьбу.

— Помнится, я не помню их там.

— Джеймс не особо хотел их там видеть, и сомневаюсь, что они сами хотели прийти, поэтому я не вмешивалась. Его детство было болезненной темой для него, он мог быть чувствителен в этом вопросе — и кто его осудит?

— Ты когда-нибудь встречалась с этими людьми?

— Только однажды, очень мельком — за несколько недель до свадьбы. Он редко виделся с ними и даже редко разговаривал по телефону. Они просто не были частью его жизни, когда ему исполнилось восемнадцать и он ушёл, и в итоге я поняла, что это устраивало обе стороны. Единственный раз, когда я их встретила, был единственным разом, когда я вообще говорила с ними, а это было двадцать лет назад.

— Звучит как неловкая ситуация.

— Так и было. — Кэтрин кивнула. — Они были действительно странны вместе, эта несочетаемая пожилая пара и их приёмный сын. Между ними была дистанция, некая официальность, которая немного нервировала. Очевидно было, что им не слишком комфортно друг с другом.

— Грустно, — сказал Карло. — Ну то есть — это была единственная семья у этого парня.

— Да, пока не встретил меня. — Кэтрин помолчала. — Они были из небольшого сельского городка, простые люди, которые производили впечатление по-настоящему неловких везде, кроме собственного дома, — то есть повсюду вне своего маленького городка. Его приёмный отец, Даррен, — высокий, худой как щепка, с очень заострёнными чертами. Птичье лицо, понимаешь? Если не ошибаюсь, он работал механиком. Из тех молчаливых и замкнутых людей, но почти до состояния оцепенения. Приёмная мать Жозефина была домохозяйкой, но, помнится, подрабатывала помощником учителя или что-то в этом роде — что-то связанное с детьми. Она показалась мне очень отстранённой, но в ней чувствовалась и затаённая обида. Когда я с ней познакомилась, я не могла понять, была ли она направлена на Джеймса, на меня или на мир в целом. Позже Джеймс заверил меня, что на последнее. Она просто выглядела как один из тех людей, которых жизнь и время делают горькими и злыми, понимаешь?

— Смутно с этим знаком.

— И я... теперь.

— Ты виделась с ними только тот один раз? Ты не обращалась к ним после исчезновения Джеймса?

— Нет, как я говорю, двадцать лет их не видела, и они всё это время не были частью жизни Джеймса, так что казалось маловероятным, что они что-либо знают о его исчезновении. И мне казалось ещё менее вероятным, что Джеймс мог выйти с ними на связь. Но даже если бы я хотела — я не была уверена, как их найти. Я знаю, что Даррен умер несколько лет назад — помню, как Джеймс однажды получил звонок от Жозефины, когда меня не было дома. Он был удивлён, услышав от неё, на самом деле. Он что-то говорил о том, что Жозефина собирается переехать в какой-то небольшой городок в Род-Айленде — там, по всей видимости, она выросла, — но я не знаю, в какой. Мысль о том, чтобы найти её и узнать, не слышала ли она от него или не знает ли чего