Операция: Лондон - Уильям Микл

Я разделил людей на четыре команды по три человека, снабдив каждую респираторами и бутылками с кислотой, и отправил их вниз по долине, чтобы они заняли наблюдательные позиции на случай, если наша цель доберется так далеко по канализации.

Молодой Джордж превзошел сам себя, соорудив за те пять минут, что мне понадобились, чтобы найти фонарик, небольшой рюкзачок, который, прижатый под мышкой, как мешок волынки, подавал кислоту по металлической трубке к насадке с пистолетной рукояткой, из которой можно было стрелять прямо из руки. Я заметил, что он даже успел сделать такую же для себя, и мы с ним - а Дженнингс следовал сразу за нами - спустились в главный сток под сараем, осторожно пробираясь сквозь обломки.

Первое, что я заметил, - это запах: даже сквозь респираторную маску едкий запах кислоты, которую я сбросил в яму, был сильным и резким, угрожая обжечь мне нос и горло.

Мы спустились прямо над местом обрушения, но следов слизи не было - хотя на дне канализации остался отчетливый след, указывающий на ее протекание, который, казалось, сиял и мерцал в луче моего фонарика. Я жестом дал понять остальным, что им следует последовать за мной, и довольно быстро направился глубже в туннель.

По крайней мере, кирпичная кладка была новой и не обрушилась - для канализации туннель был удивительно чистым, и я чуть ли не стал благодарен за зловоние кислоты, ведь онa, несомненно, перебивалa многие другие зловония, которые могли бы оказаться гораздо более ядовитыми.

Мы продвигались довольно быстро - и этот факт заставил меня на мгновение задуматься, ведь если мы так стремительно продвигались, значит, наша добыча двигалась точно так же быстро - а возможно, даже быстрее.

Первый признак того, что онa все еще впереди нас, появился, когда свет моего фонаря упал на частично переваренную крысу. Голова все еще дергалась и визжала от боли, но от ребер до места, где должен был быть хвост, простиралась лишь беспорядочная масса протоплазмы, бурлящая и кипящая - и растущая. Я не предполагал, что слизь способна отрывать от себя частицы и, по сути, размножаться быстрее - и теперь, когда я об этом подумал, не мог думать ни о чем другом.

Бедное животное у моей ноги жалобно визжало. Я брызнул на него кислотой и избавил его от мучений каблуком ботинка - но даже когда я это сделал, я услышал новые крики - слишком человеческие крики - доносящиеся из туннеля впереди нас.

Я не стал ждать остальных двоих - я побежал во весь опор к этим отвратительным звукам, а луч фонарика беспорядочно мелькал на стенах канализации передо мной.

Я опоздал - слишком сильно опоздал. Крики умолкли, и остались только звуки моих шагов, брызгающих в лужах на полу канализации, и мое дыхание - громкое и тяжелое внутри респиратора. Я обогнул длинный поворот, а потом вынужден был остановиться: при виде того, что ждало меня в туннеле, у меня перехватило дыхание.

Эта слизь - протоплазма - что бы это ни было, лежала под открытым люком, вздувшись в купол диаметром почти шесть футов, и своей массой почти заполняла весь туннель. Один из отрядов, которыe я послал на стражу, оказался погруженным внутрь этой массы, частично расплавленным: кожа, кости и одежда находились в процессе поглощения - трое взрослых мужчин, все, к счастью, уже мертвые, пока плоть сходила с их костей.

Я услышал, как молодой Джордж блевал в туннеле позади меня. Кто-то еще - вероятно, Дженнингс - тихо заплакал, но я заставил себя подойти ближе. Я поднял пистолетную рукоятку, сжал мешок под мышкой и обрызгал слизь кислотой.

Результат не заставил себя ждать - она отскочила, словно получив удар, и по ней пробежала дрожь. Как я уже видел раньше в лаборатории, она сжалась в более плотный комок, а затем начала то ли сползать, то ли скатываться вниз по туннелю. В результате этого отступления три частично съеденных тела моих друзей без особого церемониала оказались в канализации у моих ног, но у меня не было времени на скорбь - слизь уже с некоторой скоростью отступала от меня.

Я перешагнул через тела и бросился вслед за ним, но как бы быстро я ни брызгал кислотой, онa отступалa еще быстрее. Мне удалось, по крайней мере, замедлить еe рост - онa сталa вдвое меньше прежнего, когда с пугающей скоростью исчезлa в темноте, за пределами досягаемости моего фонаря.

Даже тогда я, возможно, последовал бы за ней, если бы не услышал крик позади себя. Я обернулся и увидел, как Дженнингс кричит кому-то, стоящему над открытой крышкой канализационного люка. Я колебался между желанием воспользоваться своим небольшим преимуществом и любопытством. В конце концов любопытство - и здравый смысл - взяли верх, и я вернулся по туннелю, чтобы встать под люком.

Дженнингс оживленно разговаривал с одним из членов поисковой группы, которую я отправил на поиски. Я оставил его и пошел на помощь молодому Джорджу. Несмотря на явное отвращение и тошноту, он упорно пытался осмотреть три тела - очевидно, надеясь спасти их, - но мне было ясно, что эти люди уже давно мертвы.

- Это все моя вина, - повторял парень снова и снова, пытаясь прощупать пульс на руке, которая едва держалась на расплавленных остатках того, что когда-то было плечом и грудной клеткой.

Мне пришлось буквально оттащить его и поручить Дженнингсу позаботиться о нем, пока я догонял ребят наверху. По правде говоря, особого ничего не было слышно - хотя то, что я услышал, пронзило меня до костей. Это был последний люк перед городом - и слизь теперь, несомненно, направлялась туда.

Я чуть не почувствовал, как кровь отлила от лица. Анчестер был не велик, но в нем проживало почти десять тысяч человек. Я посмотрел на тела у своих ног и попытался представить себе эту сцену, умноженную в сто раз и больше. Через несколько секунд я уже мчался во весь опор по туннелю. Я смутно осознавал, что Джордж и Дженнингс бежали за мной, звали меня по имени, но я не думал о них.

Джордж ошибался в одном - это не была его вина. Это были мои люди - моя ответственность. Вся вина лежала на мне и только на мне.

И я не собирался допустить, чтобы из-за моей халатности погибли еще люди.

Примерно через пять минут после того, как я вышел из открытого люка, я подошел к