Кейта: Дочь Леса. Книга 3 - Мария Эмви

Крепкие, бревенчатые, с плоскими земляными крышами, на которых уже зеленела трава, они казались частью самой земли. От каждого из них вился в небо тонкий ароматный дымок, и пахло не едкой ворванью, а смолой, травами и печеным хлебом.

Йорви, привыкший к тому, что под ногами у него либо снег, либо камень, с любопытством ткнул своим унтом в мягкий пружинящий мох, покрывавший землю между балаганами. Он был теплым, почти живым на ощупь. А Юки замер, глядя на священный сэргэ в центре айыла. Северянин смотрел на сложную многослойную резьбу, на выцветшие от времени ленты-салама, трепетавшие на легком ветерке. Он, в отличие от Йорви, чувствовал не только физический мир, а ощущал ауру этого места. Она была плотной, насыщенной, пропитанной веками молитв, ритуалов, рождений и смертей. Каждый предмет здесь имел свою историю, своего духа-хранителя. Юки чувствовал сотни невидимых глаз, добрых и любопытных глаз духов-иччи, которые следили за гостями леса из-за каждого дерева и камня.

— Ну и местечко, — пробасил Йорви, нарушая воцарившееся молчание. — Тихо, как в берлоге спящего медведя. А пахнет-то как вкусно!

— Уже все успели разглядеть? — дружелюбно хихикнув, произнесла подошедшая к ним Алани. — Пойдемте, провожу вас. Вам нужно отдохнуть и хорошо поесть.

Ребята пошли за ней, продолжая с детским любопытством вертеть головами, словно деревянными флюгерами на ветру. Они видели женщин, которые сидели на завалинках и вышивали бисером сложные узоры, детей, которые играли в какую-то непонятную игру с раскрашенными камушками, старика, который сидел под сосной и играл на хомусе, и тихая вибрирующая музыка словно была олицетворением всей этой умиротворенной жизни. Было в шаманском айыле, в его гармонии с природой и спокойном достоинстве, что-то такое домашнее, уютное и правильное. Словно северяне попали не в военный лагерь союзников, а в гости к очень-очень дальним, почти забытым родственникам. Суровые сердца северных воинов, привыкшие к вечной борьбе и холоду, незаметно для них самих начали потихоньку оттаивать в этом пахнущем смолой лесном раю.

Когда Алани повела северян к гостевому балагану, откуда уже аппетитно пахло готовящейся едой, к ним с другой стороны поляны, размахивая руками, уже спешил Саян. Он выглядел отдохнувшим и снова был полон своей обычной неуемной энергии.

— Эй, Йорви, Юки! — крикнул шаман, подбегая. — Вы куда это, на дегустацию нашей местной кухни и без меня? Алани, сестренка, неужели я чую тот самый божественный аромат? Неужели это она, твоя несравненная похлебка из белых грибов!

— Ишь как запел. Она самая, — скептически взглянув на Саяна, кивнула девушка, но ее щеки едва порозовели от похвалы.

— О, Великая Мать! — Саян картинно закатил глаза, обращаясь к северянам. — Ну, братцы, готовьтесь. Вы сейчас попробуете то, ради чего стоило пройти весь этот путь. Это не ваша рыба мороженная, а настоящая пища воинов! После одной миски такой похлебки можно голыми руками медведя завалить.

— Грибы? — с сомнением переспросил Йорви, который уже слышал подобные речи от Саяна в дороге. — Ты уверен, что это не пища духов?

— Больше тебе скажу, — заговорщически приложив руку ко рту, пробормотал Саян. — Духи, когда чуют этот запах, сами нисходят до нас, чтобы попросить хотя бы ложечку.

Шаман шел рядом с Йорви и Юки, тараторя без умолку, словно всего мгновения хватило, чтобы снова превратиться из сосредоточенного и серьезного Хранителя Очага в привычного, шумного и вечно голодного парня. Его непосредственность, простодушное хвастовство и неиссякаемый оптимизм были лучшим лекарством от усталости и тревоги. Когда они подошли к балагану, и Алани пригласила гостей внутрь, Саян по-хозяйски распахнул перед северянами дверь.

— Прошу, чувствуйте себя как дома! Только всю похлебку не съедайте, нам еще наших путешественников по Нижнему миру кормить. Да и я не менее геройскую порцию заслужил!

— Иди уже, герой, — закатив глаза, Алани проводила взглядом хихикающего шамана, который тут же побежал в сторону пахнущего едой балагана, оставив Йорви и Юки с улыбкой переглядываться.

Тем временем в главном общинном балагане атмосфера была совсем иной. Огонь в большом центральном очаге горел ярко, отбрасывая длинные тени, но он не мог разогнать тот холод и напряжение, что повисли в воздухе. Кейта, Инсин и Алтан сидели на почетных местах, ожидая, пока соберутся старейшины и главные охотники. Тишина была тяжелой, наполненной невысказанными вопросами и тяжелыми предчувствиями. Кейта сидела, уставившись в огонь, ее лицо было похоже на застывшую маску. Она снова и снова прокручивала в голове слова Эрлика, его торжествующую ухмылку, чувство собственного сокрушительного поражения. Она вернулась домой, но какой ценой? И что теперь делать с тем знанием, которое она принесла? Инсин сидел рядом, его плечи, обычно такие прямые и уверенные, казались поникшими. Юноша так же не мог отделаться от чувства вины. За своего отца, сбросившего оковы с Тьмы. За Идана, пожертвовавшего собой ради них. Степной воин уже давно чувствовал на своих плечах ответственность не только за свой народ, но и за весь этот мир, находящийся на грани.

Но, несмотря на все это, Кейта и Инсин старались держаться, они не имели права показывать свое отчаяние. Когда взгляды двоих встречались, они пытались ободряюще улыбнуться друг другу, хоть и в этих натянутых улыбках прослеживалась очевидная горечь. Алтан, сидевший во главе стола, молчал. Он был мудрым шаманом, и прекрасно понимал, какая тяжесть сейчас на душе у этих двоих. Лучше пусть сами все расскажут, нежели их будут допрашивать. В любом случае, каких-то хороших новостей на этом собрании ожидать не стоило. Алтан не добился ответов от Айыы, а Кейта и Инсин получили от Эрлика ответы, которые лучше было бы и не знать. Верховный вождь лишь молча подливал в чаши горячий травяной отвар, давая Дочери Леса и Сыну Степи время прийти в себя, собраться с мыслями перед тяжелым разговором, который им всем предстоял. Даже любой целитель всегда ждет, когда утихнет лихорадка, прежде чем приступает к лечению болезни. А болезнь, поразившая их мир, была смертельной, и времени на ее лечение оставалось все меньше.

Наконец, дверь балагана закрылась за последним вошедшим старейшиной, который молча занял свое место в кругу. В помещении воцарилась выжидающая тишина, нарушаемая лишь густым треском просмоленных поленьев в очаге. Десятки пар глаз, тревожных, вопрошающих, полных сдерживаемой надежды и затаенного страха, были устремлены на них троих. Кейта сделала глубокий вдох, собираясь с силами. Соплеменникам предстояло рассказать все, без утайки. Они имели право знать правду, какой бы страшной она ни была.

— Мы были в Нижнем мире, — внезапно разрезав гулкую тишину, решительно произнесла Кейта, словно этим действием она «съест лягушку» и дальше дело пойдет как по маслу. Но