Демон из средней школы. Повесть первая - Фил Шрайбер

На верхней ступеньке, рядом с термосом, было тридцать четыре черты.

В этот раз Гин пришла после последнего поезда.

У ворот хрустнула ледяная корка. Котори достал гвоздь.

— Опять? — спросила она, отряхиваясь. С хвостов посыпался снег.

— Ты вошла.

— Я тридцать раз вошла.

— Тридцать пять.

Он закончил черту и сдул стружку.

В ноябре Гин вышла за ворота и сразу вернулась — проверить. Получила ещё одну. Теперь старалась ничего снаружи не забывать.

Она поднялась на вторую ступеньку снизу и посмотрела на два ряда зарубок.

— Всё ещё только мои?

— Да.

Гин села. Обернула хвосты вокруг лап, второй поверх первого.

Внизу, вдоль насыпи, горели гирлянды. С горы они напоминали верёвку у ворот, только светились.

— Там пьют, — сказала Гин. — Всеми конторами. Каждый декабрь.

— Зачем?

— Чтобы забыть год.

— Какой?

— Этот.

Котори посмотрел на гирлянды. Гин осмотрела кончик хвоста и выкусила из шерсти льдинку.

— Один сегодня чуть на меня не сел. Ему уже хорошо забывается.

Она зевнула, щёлкнув зубами, и уложила морду на лапы. За залом что-то затрещало. Потом тяжело ухнуло.

Когда Котори повернулся, Гин на ступеньке уже не было. Из-за стража без лапы торчало ухо.

В кустах шуршали. Кто-то сказал «извините». Помолчал и повторил — видимо, не что бы расслышали.

Котори взял метлу и пошёл смотреть.

Мужчина обнимал криптомерию. Одной рукой. В другой держал картонную коробку с ручкой. Лбом упирался в ствол, как раз туда, где остались дырки от гвоздей.

Пиджак. Рубашка навыпуск. Галстук перекинут за плечо. Пальто не было.

Позади, на склоне, чернел пролом в кустах. Мужчина пришёл не по тропе.

— Простите, — сказал он дереву. — Я… за всё.

Колени у него подогнулись. Он крепче ухватился за ствол, выпрямился и добавил:

— Больше не буду.

— Слышала я это уже, — шепнула Гин из-за угла.

Мужчина повернул голову. Прядь над ухом прилипла к смоле; он дёрнулся ещё раз, и волосы наконец отлипли. Он зажмурился от света.

— О. Фонарь.

Отпустил дерево и шагнул к Котори.

Котори отступил. Мужчина шагнул ещё раз, нащупал стену и пошёл вдоль неё за огоньками. Коробка билась об его колено.

Так они обогнули зал: маленький фонарь пятился, мужчина шёл следом, Гин держалась позади. Котори поднялся на крыльцо, юркнул внутрь и прикрыл дверь. Вошедшему полагалось открывать изнутри. Снаружи стало тихо.

Потом заскрипел снег. Ступенька. Пауза. Ещё ступенька. В дверь упёрлись ладонью.

— Простите, — сказали в щель. — За всё.

Котори стоял, держась за засов. Знакомое. Было в нём. Он приложил два пальца к косяку, потом ко лбу и открыл.

Мужчина едва не ввалился в зал. Увидел Котори, отшатнулся и поклонился так низко, что потерял равновесие. Сел на верхнюю ступеньку. Съехал на следующую.

Коробка осталась у него на коленях. Котори поклонился в ответ.

Мужчина посмотрел на ботинки и принялся снимать правый. Долго дёргал шнурок. Потом плюнул, стащил ботинок вместе с узлом и поставил носком к воротам.

За вторым наклонился, но передумал.

— Эй, — сказал он. — Мальчик.

Котори ждал.

Мужчина обвёл рукой дверь, зал, полоску света на снегу.

— Ты тоже… храм?

Котори оглянулся на алтарь.

— Да. Я маленький храм.

Мужчина кивнул. Подумал. Кивнул ещё.

— Тогда и вам.

Он попытался поклониться сидя и стукнулся лбом о ступеньку.

— Простите.

— Хорошо, — сказал Котори.

Мужчина поднял голову.

— Хорошо?

— Да.

Он сидел, глядя на Котори. С ресниц текло — то ли от света, то ли от ветра. Снег на лбу таял.

Мужчина вытер лицо рукавом.

— А зовут как?

— Котори.

— Птичка, — сказал мужчина. Улыбнулся одним уголком рта. — Хорошо.

Поставил коробку рядом с термосом.

— Это вам.

Рука задержалась на ручке.

Он посмотрел на коробку, подтянул её обратно и обнял.

— Нет. Это я выиграл.

Ещё немного посидел. Потом стал заваливаться набок. Котори успел подставить ладонь ему под щёку, но удержать не смог; осторожно вытащил придавленные пальцы.