Демон из средней школы. Повесть первая - Фил Шрайбер

Мужчина уснул, поджав колени. Ручку коробки так и не выпустил.

Гин приблизилась, когда он захрапел. Понюхала снятый ботинок.

— Точно он.

— Ты его знаешь?

— Приходил. Зимой. Стоял здесь, говорил двери то же самое.

— А что дверь?

— Дверь? Закрыта была.

Котори посмотрел на спящего. Во сне тот нахмурился и притянул коробку поближе.

— А ты ему ответил, — сказала Гин.

— Он попросил.

— Они всё время чего-то просят, — фыркнула лиса.

Котори поправил задравшийся край пиджака. Между рубашкой и брюками белела полоска кожи.

— У него нет пальто.

— Пропил.

Он посмотрел вниз, на огни.

— Потерял.

Мужчину передёрнуло. Ботинок на ступеньке лежал на боку; нога в мокром носке медленно сползала в снег.

Гин перестала обнюхивать коробку.

— Здесь его нельзя оставлять.

Котори поднял на неё глаза с немым вопросом.

— Под насыпью один так уснул, — объяснила она. — Только весной нашли.

Котори спустился во двор. У камня под колоколом был толстый мох. Он взялся за край, потянул. Мох не поддался. Котори постучал пальцем: твёрдый.

— Этим не накроешь, — сказала Гин.

Он уже шёл обратно. Покрывало лежало на алтаре с сентября. Котори нашёл его на дне сундука: тяжёлая парча, местами протёртая, с птицами в золотых ветках. Раз в неделю выносил во двор и вытряхивал.

Теперь стянул целиком. Следом за тканью по лаку скользнул пустой подсвечник. Котори поймал его у самого края, поставил и побежал к двери.

Мужчина под покрывалом не поместился. Снизу торчали ноги, сверху — голова.

Котори нащупал под парчой ступню в мокром носке и натянул на неё ботинок. Пятка никак не пролезала. Он ослабил шнуровку, оттянул задник и с усилием вдавил ногу внутрь.

Мужчина сонно буркнул:

— Сам.

И убрал ногу. Котори поймал её снова. На этот раз ботинок сел.

Он подоткнул покрывало с боков и посмотрел на голову. Над ушами торчали два слипшихся пучка волос.

Котори пригладил один. Тот поднялся обратно. Прижал обеими ладонями, подержал. Отпустил. Теперь пучок стал острее. Пальцы пахли смолой.

Гин подошла ближе. Посмотрела справа, потом слева.

— Второй тоже надо.

Котори попытался уложить второй пучок.

— Нет, сюда. — Она показала носом. — Чтобы одинаково.

Он подправил.

Гин отступила на шаг.

— Вот.

Котори смотрел на два аккуратных рожка.

— Как на стене.

— Лучше. Этот объёмный.

Мужчина шевельнул губами и снова захрапел. Гин довольно сощурилась.

Котори потянулся к волосам ещё раз.

— Оставь. Утром посмотрит в зеркало — хоть поймёт, что не один тут был.

— Я ему сказал имя.

— Не запомнит.

— Он повторил.

— Они много чего повторяют. «Больше не буду», например.

Гин села рядом с коробкой.

— Знак нужен. Чтобы утром остался. Старое правило.

— Лисье?

— Наше.

Котори немного подумал и ушёл в зал.

Гин вытянула шею ему вслед.

— Ты куда?

В ящике у стены амулеты лежали по горло. «Безопасность в дороге». «Лёгкие роды». «Успех в учёбе». Котори перебрал несколько мешочков, один отложил, остальные поправил.

Вернулся с потёртым оберегом на шнурке.

Гин перестала поддевать носом крышку коробки.

— Это чьё-то.

— Отслужило.

Котори приподнял край парчи. Протянул шнурок под верхней пуговицей пиджака, завязал. Мешочек лёг на грудь.

— Что там? — спросила Гин.

Он подержал оберег в ладони.

— От всего.

Лиса посмотрела на спящего и отодвинулась от коробки.

Подоткнув покрывало, Котори задержался у его руки.

На запястье были часы. Маленькие, круглые. Секундная стрелка дёрнулась. Ещё раз.

Он осторожно поднял чужую руку, поднёс к уху.

Тикало.

Гин обошла крыльцо, сунула нос в оставленную метлу и вернулась.

Котори всё ещё слушал.

— Не снимай, — сказала она.

Он посмотрел на неё с недоумением и спрятал руку мужчины под покрывало.

Потом тронул собственное запястье.

— Идут.

— Пусть и он идёт. Здесь холодно.