Демон из средней школы. Повесть первая - Фил Шрайбер

— Вот и ты звонишь. Только слушать надо вблизи.

Он оставался с ним, пока внизу не стихло.

Утром никто не поднялся. Котори обмёл ступеньки, поправил термос и стряхнул снег с банки. Постоял у ворот, глядя на тропу.

Потом нашёл ещё немного хвои, которую можно было подмести.

С той ночи, когда они водили по городу мужчину в парче, прошло чуть больше двух недель. Гин теперь заглядывала почти каждый вечер. Раньше она говорила, а Котори слушал; теперь порой не успевала доесть тофу, как он задавал новый вопрос. На «потому что так» уже не соглашался. Однажды она попросила его помолчать, он послушался — и через минуту Гин сама спросила, чего это он надулся.

Гин пришла в сумерках и сразу легла на нижнюю ступеньку.

— На меня наступили.

— На хвост?

— На всю.

Котори отложил метлу, присел рядом.

— Покажи.

— Нечего там показывать. Лапы убери.

Она вылизывала бок. Котори убрал руку, но остался на корточках, пока Гин не потянулась и не перелегла на другую сторону. Тогда достал гвоздь.

Черта вышла ровная. Пятьдесят вторая. Котори сдул стружку: второй ряд почти дошёл до края ступеньки.

— Внизу очередь с ночи, — сказала Гин. — От святилища до самого поворота. Один и тот же на меня дважды наступил. Туда и обратно.

— Все просить пришли?

— Все. На год вперёд.

Котори посмотрел на тропу.

— У нас без очереди.

Гин приоткрыла глаз.

Он покрутил гвоздь между пальцами и убрал в карман.

— Ладно. Зато ступеньки целы.

— И деньги повсюду, — сказала Гин. — Детям в конвертах дают. Просто так, за то, что дети.

— Всем?

— Своим, наверное. Я не спрашивала.

Котори вытянул ноги и посмотрел на них. Подтянул сползший рукав.

— А как они узнают, что свой?

— По лицу. По тому, кто у них дома ест.

— Тогда тебе должны.

Гин подняла голову. Котори смотрел на неё совершенно серьёзно. Только уголок рта дрогнул.

— Очень смешно, — сказала Гин и снова занялась боком.

На следующий вечер Котори собрался в город. Рукава закрепил полосками ткани: надоело подворачивать. Проверил карманы. Два гвоздя, обрывок шнурка, гладкий камешек, который хорошо лежал в ладони. Камешек оставил на ступеньке. Остальное могло пригодиться.

Метлу донёс до ворот. Там остановился, представил себя с нею среди прохожих и прислонил к столбу прутьями вверх.

— Я ненадолго, — сообщил двери.

Гин догнала его у последнего дома.

— Ты куда это?

— Посмотреть, куда все ходят. И что там детям дают.

За забором залаяла собака. Гин шмыгнула за его ноги. Котори остановился, давая ей укрыться.

— А город подметать будешь? — спросила она снизу.

— Сначала посмотрю, сколько его.

Собака царапала забор.

— Ты со мной? — спросил Котори. — Или у тебя опять дело в другой стороне?

Гин выбралась из-за его ног.

— Иди уже.

Внизу пахло дымом и мокрым железом. Котори узнавал дорогу: вот решётка, в которой застревала бумажка, вот автомат с горячими банками. На этот раз можно было останавливаться сколько угодно. Никто не заваливался набок и не терял по пути покрывало.

У автомата он заглянул под лоток, потом нагнулся ещё ниже.

— Ищешь ту банку? — спросила Гин.

— Хотел узнать, выпила ли ты.

— Нет.

— Я ещё не спросил.

— Уже спросил.

Он хмыкнул и догнал её.

Ближе к вокзалу стало людно. Котори научился проходить между взрослыми: чуть повернуть плечо, пропустить пакет, вовремя шагнуть в сторону. Один раз всё же получил локтем по макушке. Потёр голову, сердито оглянулся, но человек уже ушёл.

Зато под ногами нашлись монета с дыркой, крышка от бутылки и красная варежка. Варежку Котори надел на столбик ограды. Отошёл, проверил, хорошо ли видно, и повернул большим пальцем к улице.

Из-за угла посыпались монеты. Он замер. Звук не кончался. Короткая пауза — и снова целый обвал, звонкий, перекатывающийся. Котори поспешил к углу.

Вывеска мигала красным и жёлтым. За широкими стёклами двигались люди, вспыхивали экраны. Двери разъехались, выпустили двух мальчиков с пакетами, и тёплый воздух пахнул в лицо.

Котори шагнул ближе. Двери снова открылись. Он отступил. Они закрылись.

— Не сломай, — сказала Гин.

— Я даже не трогаю.

Он попробовал ещё раз, теперь с краю. Двери его заметили и там. Котори довольно кивнул.

— Ты пойдёшь?