Демон из средней школы. Повесть первая - Фил Шрайбер

— А ты?

— Мне тут надо.

Она уже отвернулась и смотрела вдоль сетки туда, откуда пришла.

— По делу.

Котори кивнул и пошёл вверх. Банка грела всё слабее. Он переложил её из одной руки в другую, потом снова обхватил обеими.

Гин дождалась, пока свет скроется за деревьями, и побежала к зданию.

Через нижнее стекло было видно край парчи. Лиса постояла на задних лапах, заглядывая внутрь, потом устроилась под навесом, где снег не доставал до стены.

До семи оставалось долго.

Котори вернулся, когда небо над хребтом посерело. На верёвке у ворот висела новая бумажка, длинная и белая. Он взял её в руки. Ничего.

Провёл пальцем по строчкам. Ни просьбы, ни извинения. Отпустил — пусть висит. Банку поставил рядом с термосом.

Ступеньки обмёл. Достал гвоздь. На мёрзлом дереве остриё скользило. Новая черта вышла кривая, с хвостом. Котори провёл ещё раз; стало только шире.

Он присел, посмотрел сбоку. Оставил.

В зале алтарь был голый, как в августе. Светлое пятно на лаке оставалось чистым. Котори поправил подсвечник, хотя тот стоял ровно. Сел на пол, спиной к алтарю. Дверь оставил приоткрытой. Из щели тянуло по ногам.

Гин ещё не пришла.

Такаяма проснулся от грохота ведра.

Попробовал открыть глаза и сразу закрыл. Во рту было сухо. Под затылком что-то твёрдое, в левом боку горячо, в правой руке — холодная банка.

— Мужчина.

Он осторожно приоткрыл один глаз.

Перед ним стояла женщина в синем фартуке. За её плечом белело утро.

— Вы вставать будете?

Такаяма сел ровнее. С плеч съехала тяжёлая ткань. Он поймал её коленями и уставился на золотых птиц.

Женщина поставила ведро.

— Где я? — спросил он.

— В зоопарке.

Он посмотрел на двери туалетов. На батарею. На женщину.

— А…

— Коробка ваша?

— Моя. Я выиграл.

Это вспомнилось сразу и прочно. Бинго. Все хлопают. Сато кричит, что Такаяма теперь женится на рисоварке. Дальше ничего.

Он потрогал карманы. Телефон, бумажник, пропуск. Ключи на месте. Пальто нет.

За окном коротко, обиженно закричали. Ещё несколько голосов ответили наперебой. Обезьяны.

Он был здесь с классом, лет тридцать назад. Тогда тоже кричали.

Женщина протиснулась мимо с ведром. Такаяма торопливо убрал ноги и поклонился ей в спину.

От поклона стало хуже. Он сжал голову ладонями. Над ушами что-то хрустнуло.

В туалете нашлось зеркало. Из зеркала смотрел помятый человек с красными глазами и двумя рожками.

Такаяма подался ближе. Рожки были из его волос. Одинаковые, острые, старательно загнутые вверх.

Он придавил один ладонью. Тот хрустнул и выпрямился. Намочил руку. Потёр. Теперь блестел.

На верхней пуговице пиджака болтался парчовый мешочек. Такаяма поднял его к глазам. Вышивка стёрлась, но разобрать было можно. «От всего».

Он долго держал мешочек, переворачивая между пальцами. Потом осторожно опустил на грудь.

Банка открылась с сухим щелчком. Кофе был сладкий и холодный. Такаяма сделал несколько глотков.

Дверь. Он помнил дверь. Просил прощения, а она открылась. Что-то светило в лицо. Он кому-то кланялся. И ему ответили. Такаяма перестал пить.

Что ответили, вспомнить не удавалось. Только то, что после этого можно было перестать говорить.

Ещё была лиса. И что-то про птицу.

Он умылся, промокнул лицо бумажным полотенцем и вышел за коробкой.

За стеклом сидела маленькая серая лиса. Такаяма остановился.

Лиса тоже смотрела на него. Потом наклонила мордочку — сначала в одну сторону, потом в другую. Он невольно потрогал рожки.

— Это ты? — спросил тихо.

Лиса зевнула. Из туалета вышла женщина с ведром.

— Опять ты? Кыш!

За стеклом мелькнул хвост. Такаяме показалось, что следом ещё один, но он моргнул, и там уже никого не было.

Он подобрал парчу. Сложить не получилось; золотые птицы всё время съезжали на пол. Тогда он завернулся в неё, взял коробку и вышел.

По дорожке шли две школьницы. Одна увидела его и схватила другую за рукав. Обе замедлили шаг.

Такаяма поклонился. Они поклонились в ответ. У одной телефон уже был поднят.

Он хотел сказать, что всё в порядке, но не нашёл, с чего начать, и пошёл к остановке.

В автобусе мальчик лет пяти долго рассматривал его из-за маминого локтя.

— Мама, демон.

Мать перехватила маленькую руку прежде, чем та успела указать пальцем.

Такаяма посмотрел в окно. В стекле, поверх зимнего города, ехали его рожки.

На входе в офис охранник оглядел парчу, коробку, потом поднял взгляд к голове Такаямы.

— Одну