Трясина - Борис Айроевич Саркисов

— Вот именно, — облегченно вздохнул Аскольд Евгеньевич, и зал ответил ему единым протяжным вздохом. — Вот именно. Другого объяснения в природе не существует. Вот мы и подошли к цели: есть ли жизнь духа после смерти плоти? Логика проста и в то же время безупречна.

Аскольд Евгеньевич поблагодарил Панаевых за участие в эксперименте, и ассистенты проводили их к выходу. Вслед за этим профессор объявил, что очередное занятие окончено.

— А новости? — послышалось из зала.

— О них я не забыл, — сказал Муратов. — Первая: уже почти готов трехтомник трудов Арсена Давидовича Багратова под общим названием «Тайны невидимого мира». В него вошли его статьи, подробные описания исследований по телепатии, гипнозу, спиритизму, новые толкования древних знаков и символов, высказывания зарубежных ученых о творчестве Колымея и многое другое. Это настоящий бестселлер, который, думаю, будет распространен с вашей помощью. Как известно, задержка с изданием была вызвана отсутствием средств. Теперь эта проблема снята. Спонсором вызвался стать директор фабрики Юлиан Ефимович. Писуев. Расходы мы ему возвратим, а вся оставшаяся прибыль от реализации трехтомника пойдет на текущие дела, в том числе на аренду своего помещения. Уже подключены к работе художники, иллюстраторы, переводчики. Надеюсь, через месяц-два мы будем иметь на руках эти книги, которые увековечат память великого, но пока непризнанного в нашей стране философа, ученого-аналитика, книги, которые не утратят своей актуальности и через сотню лет… Ну, как вам эта новость?

По залу пробежал настороженный шепот. Люди зашевелились, потом восторженно загудели и взорвались долгими аплодисментами. Когда аудитория утихла, Муратов продолжил:

— Теперь — вторая новость, она из разряда виртуальных. Есть основания полагать, что Колымей не утонул в реке, как писала газета… Словом, я располагаю данными, которые позволяют думать, что Колымей жив…

Затаив дыхание, зал замер. На окаменелых лицах застыло недоумение. Потом раздались неуверенные хлопки, вслед за ними — бурная овация. Люди задвигались, возбужденно переговариваясь друг с другом.

— Да-да, я не оговорился, — голос Муратова ворвался в общий гул. — Начались его поиски, что-то постепенно проясняется. Мы должны активно подключиться к этому. Знаю, что желающих среди вас найдется немало, но для поисковых работ потребуются два-три человека. Разумеется, самых смекалистых, отчаянных, мобильных во всех отношениях, так как поиски чреваты осложнениями. Есть добровольцы?

Поднялся лес рук.

— Я так и знал, — улыбнулся профессор. — Но нужны два-три волонтера. Попробую назвать сам. Ты — Федор Калугин, ты — Сергей Ховрин. Вы можете остаться, а с остальными расстаемся до следующей пятницы.

Не успел Муратов откланяться перед слушателями, как раздался голос коренастого розовощекрго юноши:

— Аскольд Евгеньевич, что вы думаете по поводу шумихи вокруг злополучного гроба? Неужели и вправду покойник бродит по городу?

— Есть у меня соображения на этот счет, — отозвался профессор. — Но | пока только смутные предположения. Отложим разговор до тех пор, пока к не получим результаты поиска.

Вадим обратил внимание на Андрея: на его разгоряченном лице читались обида, разочарование.

— Что с тобой? — спросил он.

Андрей бросил на соседа беспомощный взгляд.

— Хотелось участвовать в поисках Колымея.

— Никаких проблем, — успокоил его Вадим. — Хочешь, значит будешь. Поднимайся и иди со мной.

Муратов встретил Вадима крепким рукопожатием.

— Ну, как? — спросил он, собирая со стола бумаги. — Как вам понравился наш спектакль?

Вадим напустил на себя нарочито важный вид.

— Считайте, что на одного члена общества у вас прибавилась. Это, пожалуй, лучший спектакль в моей жизнй.

— Рад слышать, — лицо профессора озарилось улыбкой. — А теперь можете забирать Федора и Сергея под свою ответственность, инструктировать, ставить перед ними задачи. Это, так сказать, волонтеры не из робкого десятка. Они со свойственной им фанатичностью приступят к делу по первому вашему сигналу. Вы довольны?

Вадим утвердительно кивнул.

— Но с маленькой оговоркой. Беру троих. В придачу — Андрея Колесова. Думаю, и ему найдется у нас интересная работа.

Муратов глянул на Колесова и, увидев блеск в его глазах, снова улыбнулся:

— Что ж, выбор одобряю.

3

Как известно, Кассандра выразила глубокое удовлетворение, когда Полина вызвалась сопровождать ее в город. Девушке порядком осточертело почти ежедневно, навьюченной тяжелой поклажей, возвращаться в одиночку домой, проделывая долгий путь, и тут подмога была как нельзя кстати. В полдень они собрали всевозможные авоськи, запихали их в продовольственную тележку и покатили в город.

Добравшись автобусом до центра, пошли пешком. Пасмурное небо не прибавляло настроения, однако подогревало Полину к откровенному разговору.

— Это правда, — спросила она, — что твой отец путешествовал по древнему Египту и нахватался там колдовства?

— Но почему — колдовства?

— А ты вспомни проклятый сеанс, от воспоминания о котором меня до сих пор бросает в дрожь. Я жутко перепугалась, когда стол оторвался от пола, и до сих пор не могу поверить, что такое возможно. На это способен только фокусник или человек с отклонениями, а мы, дурочки, клюнули на его удочку.

Кассандра никогда и никому не позволяла говорить об отце в пренебрежительном тоне, поэтому одарила собеседницу безыскусным удивлением ребенка — простодушным и искренним, с явным оттенком обиды.

— Я вас не понимаю… Разве вы сами не убедились в его феноменальных способностях? Он еще раз подтвердил, что может повелевать незримыми силами, видеть будущее, читать чужие мысли, что у него широчайший диапазон знаний. Да, в молодые годы он жил какое-то время в Египте, там набрался мудрости. Но такое дано не каждому — только сильным и волевым. Кстати, именно за эти качества его ценит и уважает дядя Игнат. Через отца я узнала много интересного, хотя не заканчивала никакого учебного заведения.

Полина задумалась. И хотя она продолжала считать Колымея чудаковатым, самоуверенным, в словах Кассандры сквозила убедительная истина, от которой трудно отмахнуться. Девушка вовсе не походила на необласканное вниманием дитя, у нее хорошие манеры, утонченный ум, она тактична в разговоре и поведении. Все это возвышает ее над многими девицами из суетной городской жизни. А как рисует? То, что она не могла выразить словами, она умела запечатлеть в этюдах. И этот огонек творчества тоже зажег в ней все тот же чудаковатый Колымей. И все-таки… Достаточно ли всего этого молодой девушке, обреченной жить затворницей?

— Хочу тебя понять, милочка, да никак не могу, — продолжала допытываться Полина. — Неужели тебе не опостылело общество двух чудаков-бородачей и повидавшей виды взрослой женщины? Ты так же быстренько зачахнешь, как зачахли окружающие тебя болота, если не вырвешься отсюда. Надо жить среди людей, а не среди болот. Только там ты сможешь чувствовать силу свой молодости, своей красоты.

Кассандра скосила взгляд на спутницу с явным выражением ущемленной гордости.

— Не зачахну, Полина Свиридовна, я даже