Трясина - Борис Айроевич Саркисов

— Тогда это сделал кто-то из своих, — вымолвил Волошин. — И не в рабочее время, потому что сигнализация до восьми вечера работала.

— Выходит, что Маркин? — спросил Жан. — Он ушел, как ты говоришь, в начале двенадцатого.

На лице Волошина отразилось смятение.

— Но этого даже предположить нельзя.

— Ладно, иди, — махнул рукой Жан. — Думаю, скоро ты снова понадобишься.

Когда за дежурным затворилась дверь, Жан спросил у Королева:

— Скажи, Леша, что бы ты делал на моем месте?

— Не лез бы в петлю. Сам понимаешь, Васин для кого-то очень опасный свидетель. Его прикончили бы даже в бронированном бункере. Жан почувствовал, как его всего пронизывает ярость от бессилия что-то изменить. Он сидел на стуле, как воплощение упрямой безнадежности, прикидывая свои силы и возможности. Потом замотал головой:

— Эх, если бы моя власть!

— И что? — с хитринкой в глазах спросил Королев.

— Знаешь, кого бы я вызвал на допрос?

— Знаю, Маркина.

Раздался телефонный звонок. Жан взял трубку.

— Слушаю.

— Привет, — это Маркин, — послышался невозмутимый голос шефа. —

Говорят, Вадим появился?

— Да.

— Пошли его ко мне.

5

Во главе большого полированного стола, к которому перпендикулярно примыкал другой — с полным набором разнообразных напитков, кофейным сервизом, вазами с фруктами и печеньем, восседал толстяк с большими живыми глазами. Весь его облик выражал крайнее негодование. Голос порой

срывался на крик, и это было вполне объяснимо для членов консультативного совета компании: за пять лет своего существования фирму никогда так не штормило. И все из-за какого-то паршивого сыщика, продолжавшего ставить палки в колеса, отчего лихорадило всю деятельность организации.

— Так вот, дорогой Константин Сергеевич, босс остановил взгляд на своем заместителе Зотове, сухопаром человеке в роговых очках, и голос его смягчился. — Рэм, по всей видимости, жив, и это не должно давать нам право спокойно спать. Почему жив? Это необъяснимо, как необъяснимы мятежные сны. Можно строить различные предположения, утверждать, что это сущая аномалия, но факты говорят: наш бывший работник где-то обитает и в любой момент может скомпрометировать всю компанию, разрушить все, что мы в муках создавали. Только без него наша жизнь может

быть предсказуемой. — Толстяк обвел проницательным взглядом своих подчиненных и снова нахмурил брови. — Тень вины лежит на каждом из нас, а значит следует удвоить, даже утроить наши силы и возможности, чтобы выпутаться из щекотливой ситуации. Осознаете ли вы наше положение?

Члены совета замотали головами.

— Да, я усилил группу поиска, — неторопливо продолжал толстяк, — подключил всех, кого возможно. А результатов — никаких. Таинственным образом исчез и до сих пор не заявился наш Брызгун. Что с ним произошло? Никто не знает. Он лишь успел сообщить по сотовой связи, что сел на хвост Рэма в районе «Грязных прудов» и… И сгинул. Другой наш человек Изотов засек Рэма в районе аэропорта. И хотя этот негодяй загримировался, имел рыжую бороду и большие темные очки, Изотов узнал его по походке и другим внешним признакам. Выходит, что эта неблагодарная скотина решила сбежать. Однако Рэм и на сей раз смог улизнуть. Стоило ему бросить взгляд на своего преследователя, как наш парень был ослеплен яркой вспышкой, потерял ориентировку, а вместе с ней и пятый объект. Снова фантастика… И наконец эта потаскуха… Как ее?

— Зинаида, — услышал он подсказку.

— Да, Зинаида, которую этот мерзавец променял на свою красавицу жену. Видела же она Рэма в городе через два дня после смерти, даже общалась с покойником, а тот отбрыкался и канул в неизвестность.

— Но этого быть не может, Иван Васильевич, — от удивления у сухопарого округлились глаза под очками. — Рэм был смертельно отравлен — его накачали цианидом. Неужели не верить медицинскому освидетельствованию? Было обнаружено не только присутствие яда в организме, но и отмечены соответствующие симптомы — наличие пены, характерный запах. Причем доза огромная, и он не мог прожить и пару минут после ее приема. Больше того, я сам видел его в гробу… Может быть в городе встречали его двойника или похожего на Рэма брата?

— Эта версия отпадает, — возразил Иван Васильевич. — Все, кто видел его, отмечали характерные признаки, свойственные только Рэму: и легкая картавость в голосе, и шрам на верхней губе… А эта Зинаида? Судя по публикации в газете, она видела настоящего Рэма, а когда тот не признал ее, упала в обморок. Из всех присутствующих только Константину Сергеевичу было дано право спорить с шефом, для остальных Карпухин был непререкаемым авторитетом, духовным владыкой и вдохновителем на благие свершения.

— Значит, наврала эта гадюка, — стоял на своем Константин Сергеевич.

— Тут мы можем долго ломать копья, — озадаченно произнес патрон.

— И ни к чему не придем. Давайте сюда того, кого видели, а там разберемся.

Ведь это нечто где-то обитает. Надо осознать важность поисков. Только в памяти Рэма закодированы адреса наших новых клиентов, их пароли, а без них мы обречены на колоссальные убытки. Кроме этого, ему известны такие секреты фирмы, раскрытие которых нас всех подведет под монастырь. Этого забывать нельзя! Вот почему я усилил поисковую группу, оснастил ее по последнему слову техники, даже подключил к этому органы правопорядка. И Пряхин, и Маркин клятвенно божились, что дело об отравлении Рэма и о покушении на его жену закроют, так как виновный

арестован, и займутся только поисками. Наши ребята не сидели сложа руки: они много сделали, чтобы запутать ход следствия и направить его в другое русло. Но этот проклятый Осипов всю обедню нам портит — продолжает настаивать на тщательном анализе преступлений, даже действует

вопреки нашим предостережениям. Как быть? Наступившую тишину нарушил Константин Сергеевич:

— Предлагаю объявить о назначении награды за любую информацию, которая поможет напасть на след этого мнимого или реального Рэма. За солидный куш люди найдутся. Грузно переваливаясь, толстяк вылез из кресла и принялся нервозно расхаживать по кабинету. На всей его одежде лежал отпечаток особого лоска — и на белом накрахмаленном воротничке, и на черных до блеска начищенных туфлях, даже на темно-синих шивиотовых брюках. Он остановился возле стеклянного шкафа, приставленного к деревянной панели, больше похожего на музейную витрину — на полочках покоились почетные грамоты и дипломы, ценные подарки к юбилейным и неюбилейным событиям. Осматривая их, он осмысливал предложение, потом, постучав толстым указательным пальнем по гладкой деревянной обивке, резко повернулся.

— Предложение заманчивое, Константин Сергеевич. А что думают остальные?

— Идея дельная. — подал кто-то голос.

Иван Васильевич приблизился к сидящим, остановился возле лысеватого, с квадратным лицом, маленькими зелеными глазами заведующего лабораторией и, положив руку ему на плечо, спросил:

— Вот ты, Петрович, я