Трясина - Борис Айроевич Саркисов

— Должна предупредить тебя: отец нашел верный способ удержать тебя подле себя. — Полина с удовольствием отпила крепкий черный кофе. — Ты пообщалась со своим принцем?

— Думаю, это он, — задумчиво произнесла Кассандра.

— Не пойму, о чем ты?

— Мы с ним уже не раз встречались.

— Не на том ли свете, милочка?

— Он часто приходил ко мне ночью.

— Какой ты бред несешь, моя бедная девочка. До чего ты слепа, если сон принимаешь за явь. Во сне можно и с чертом, и с дьяволом обниматься. А на яву? На яву ты разве видела его до встречи на болотах?

Кассандра кивнула.

— И отец это подтверждает. Он нарисовал в моей памяти образ Мидаса еще до того, как тот появился у нас дома, и как всегда был прав — точь-в-точь…

— Хитер твой отец. Скажу тебе честно, почему он к таким уловкам прибегает. Пожилые люди в большинстве своем не хотят перемен, вот и идут на всякие ухищрения, чтобы все оставалось по-прежнему. Молодые, наоборот, жаждут перемен. Видимо, ты являешь собой исключение. И мне больно смотреть, как увядает красивый и нежный цветок, как опадают его яркие лепестки.

Кассандра с легким укором посмотрела на нее.

— А я так не думаю. Мне кажется, что перемены вот-вот наступят, и коснутся они непосредственно меня. Очень скоро, говорит отец, произойдет нечто такое, от чего дух захватит. И я ему верю… Я всегда ему верю.

— Пойми же, моя Девочка, слепое поклонение отцам не всегда лечит, иногда и калечит.

— Но я не могу, даже не хочу перечить ему.

Полина тяжело вздохнула.

— Знай, что он не вечен. Представь, что в один прекрасный день его не станет, и тебе самой придется принимать решение. Что ты будешь делать тогда?

— Не знаю, наверное я не переживу этого.

— Открой глаза, милочка. Отец желает тебе добра, потому что хочет его прежде всего себе. Ты как утешение для него.

— Но отец мне дорог, и пока он жив, я должна быть рядом.

Полина поняла, что благородная и возвышенная душа Кассандры отвергает многое из того, что ей говорят, окончательно убедилась в искренности ее самоотречения от житейских благ, поэтому, лукаво улыбнувшись в ответ, сказала:

— Ну, полно, полно, успокойся и ни о чем дурном не думай. Я вовсе не намеревалась тебя огорчать, но хотела, чтобы ты хорошенько призадумалась над моими словами…

Вокруг дома продолжала свирепствовать непогода: ветер завывал, как завывают в лютую зиму волки, ливень не прекращался.

На следующее утро они были дома, и Кассандра посвятила отца во все детали своей задержи в городе. Тот слушал с глубокой молчаливой сосредоточенностью.

— Я знал, что вы сообразите укрыться от ливня в нашей квартире, — наконец произнес он, — и я рад, что с тобой была Полина Свиридовна. Теперь же меня задачит другое — родственник… из следственного управления. Это, конечно, сущая нелепица, но зачем кому-то надо было прибегать к ней? На этот вопрос не вижу прямого ответа. Возможно, кто-то желает выйти на мой след.

— С какой стати?

— Этого я не знаю. Хотя постой… — и тут голос отца дрогнул. — Надо хорошенько подумать. А пока… Пока ни под каким предлогом нельзя останавливаться в нашей городской квартире…

Он говорил отрывисто и озабоченно, и Кассандра почему-то засомневалась в его искренности.

4

Решение созревало мучительно медленно. Даже сейчас, когда Жан, стиснув зубы, рулил в сторону управления, окончательной тактики поведения у него не было. То ли делать вид, что о печальной судьбе Васина он ничего не слышал, то ли устроить Маркину словесный мордобой. Что противопоставить реалии? Ярость или внешнее спокойствие? Беспечность или самому лезть в петлю? Остановился на последнем. Иначе, решил он, всю жизнь буду упрекать себя в малодушии. Но сперва надо встретиться с Королевым.

Уже в коридоре Жан услышал, как надрывается его телефон. Словно гончая, бросился он к кабинету и ногой распахнул дверь, будто от этого звонка зависела его судьба.

— Слушаю вас, — задыхаясь от бега, прокричал в трубку.

— Мне Жана Игоревича, — ответил приятный женский голос.

— Жан Игоревич слушает.

— С вами говорит Надежда Тарасова.

— Ну?

— Моя фамилия вам, конечно, ни о чем не говорит, но это и не важно, — голос у нее был тихим, но в нем улавливались нотки беспокойства. — У меня к вам срочный разговор. Думаю, вы уделите мне несколько минут для встречи?

В это время в дверях возникла улыбающаяся рожица Вадима, и Жан даже всплеснул руками от удивления. Жестом он дал понять, что дело у него важное, и снова переключил внимание на разговор.

— Говорите, срочное дело?

— Да.

— На какой предмет?

— На предмет вашего расследования.

— Буду признателен за любую информацию, — мгновенно отреагировал Жан, а сам подумал: откуда этой Тарасовой известно, чем он занимается?

Вы гарантируете тайну и конфиденциальность встречи? — спросила незнакомка.

Разумеется, если ваша информация представляет интерес для следствия. Готов встретить вас в управлении.

Это не разумно, — она категорично отвергла его предложение. — Лучше встретиться там, где нас никто не сможет видеть и подслушать.

Понимаю, — почти нараспев произнес Жан. — Позвольте узнать: это опасно для вас лично?

Не только для меня.

— Где?

Буду ждать завтра вечером на десятом километре Покровского шоссе, это около поста ДПС. В восемь тридцать.

Положив трубку, Жан принялся гадать, что мог означать этот звонок, пока не сообразил, что никакого подвоха быть не должно: свидание не где- то на пустынном месте, а под носом у гаишников. И все-таки сомнения не покидали его. Он несколько раз глубоко вздохнул и решил: будь что будет.

Очнувшись от раздумий, он поднялся, обнял Вадима.

Выписался?

Не совсем. По бюллетени на работу через три дня.

Как я рад тебя видеть, Вадик, — сердечно произнес Жан, чувствуя, что приход приятеля принес ему облегчение. — И то, что пришел именно сегодня, хорошая примета.

Он немного отступил назад, чтобы полюбоваться видом пострадавшего.

Ты, как я вижу, снова на коне, и мы с тобой поскачем в разведку. Хромаешь?

Так себе.

Значит, с тобой не набегаешься. Но ты нужен мне как воздух. События накатываются как снежный ком. Маркин упрямится, как осел, не хочет давать подмогу. А тут еще этот загадочный звонок. Некая Надежда Тарасова желает со мной встретиться. Выходит, она что-то знает об убийствах. Мне кажется, по делу где-то мелькала эта фамилия.

Вадим одобрительно кивнул.

— Правильно кажется.

— Ты что-то знаешь?

— Отчет мой читал?

— Читал.

— Плохо читал. Напарника Рэма в ресторане звали так — Яков Тарасов.

— Думаешь, Надежда его жена?

— Может быть.

Жан позвонил