Трясина - Борис Айроевич Саркисов

десять: пусть попеременно несут круглосуточное дежурство в течение месяца. Удвой, если надо утрой жалование этим ребятам, пусть получат деньги в бухгалтерии, берут зеленый фургон и тут же отправляются в аэропорт.

Константин Сергеевич кивнул в знак одобрения, и на жирном лице босса вновь зажглась улыбка — он принял этот кивок за покорность, и оба молчаливо согласились кончать на этом. Карпухин махнул рукой:

— Ладно уж, не из таких переделок сухими выплывали. Лучше скажи,

доволен ли ты ходом предвыборной компании?

— Все идет по плану, как и было задумано. Спасибо вам.

— Ну, что ты, это ведь в наших общих интересах. Я заполонил город афишами, листовками, плакатами, восемь красочных щитов распорядился установить на самых бойких местах. Вчера говорил с председателем облтелерадиокомпании Распутиным, он обещал тебе дополнительное платное время для шести выступлений. Помни, что твои политические, социальные и культурные программы не фикция, а вполне реальные планы, на которые я выделю столько средств, сколько потребуется.

— Спасибо, Иван Васильевич, — благозвучно изрек Константин Сергеевич. — Судя по рейтингу, у меня хорошие шансы на победу.

— Рад за тебя, Костя, — резюмировал шеф, а сам подумал: «Цена сделки слишком высока, все должно получиться. Уже через год я буду контролировать весь город». — Но наше благополучие может лопнуть как мыльный пузырь из-за какого-то вшивого следователя. Тебе ясна задача?

— Да.

— Тогда действуй.

6

Пока машина выбиралась из лабиринта улиц за город, Жан рассказывал Вадиму о последних событиях. Тот внимательно слушал, изредка вздыхал, понимая, что шарада с покойником с каждым днем становится запутанной и чудовищно бессмысленной.

— Такое, сам видишь, завертелось, что уму непостижимо, — заключил Жан, сидя за рулем.

— А тут еще…

Он неожиданно умолк, соображая, признаться ли, что в его жизни наметился заметный поворот. Но Вадим опередил его:

— Ты ничего не скрыл от меня?

— Скрыл. Но откуда тебе известно? Снова интуиция?

Вадим задумался на мгновение.

— Кто она?

— Женщина, которую встретил в редакции. Она очень хороша собой, — и Жан без утайки рассказал о своих новых связях, не скупясь на высокопарные эпитеты и опуская пикантные моменты. Вадим ни разу не прерывал Жана.

Наступила тишина.

— Я не хочу казаться обывателем, — наконец произнес Вадим. — но давай разберемся. Мне кажется, что ты с головой бросился в омут, толком не

осмыслив ситуацию. Будь осторожен.

— С кем?

— С ней…

— Брось, Вадик, всякие подозрения. Ты ошибаешься.

— Возможно, — согласился Вадим, видя по глазам Жана, что тот ни на шутку втюрился в случайную красотку. — Но меня настораживает знаешь что? То, что она была любовницей Рэма. Как видишь, все здесь завязано в единый клубок. Меня интересует не то, какая у нее внешность и как ты с ней проводишь время, а то, чем она занимается в повседневной жизни. Очень странно: женщина живет одна, приглашает незнакомого мужчину

отужинать с ней…

— Ты совсем тронулся, — с жаром бросил Жан. — Она пригласила меня потому… потому, что ей было тоскливо. И тут никакого криминала. Я ведь сам навязался к ней, и встреча наша была не преднамеренной, а совершенно случайной. Больше того, я пригласил ее к сотрудничеству, и она,

поколебавшись, согласилась.

— Может быть ты прав, но как друг я должен тебя предупредить, особенно сейчас, когда наше положение требует трезвого расчета, чтобы не влипнуть в нехорошую историю.

— Не могу с тобой согласиться, — отмахнулся Жан. — Повторяю, это была совершенно случайная встреча.

— Хорошо, не соглашайся, — вздохнул Вадим. — Но все же хочу оградить тебя от всяких неприятностей.

— Ты сегодня совершенно невыносим, — пробурчал Жан. — Твои доводы не убедительны. — Он умолк, чтобы разрядить возникшую перебранку, потом спросил: — Читал заметку в «Городских новостях»?

— Ага. Убийство Светланы и Рэма вытеснили многие информации с первой полосы.

— Это хорошо, что Зюзин внял моей просьбе — оградил Светлану от подозрений, даже намекнул о преступной группировке. Пусть кто-то почешется, задумается… Но никак не возьму в толк, почему гроб из ярко-красного превратился в темно-коричневый? Действительно, какой-то заколдованный. Ты, конечно, скажешь — мистика, виртуальная реальность. А я пока остаюсь при своем мнении: гроб подменили с целью придать этой истории некую таинственность, чтобы запутать следствие, направить его на поиски трупа, а не убийц. На этом, кстати, настаивает Маркин.

— Ты веришь в Маркина?

— Нет! — отрезал Жан. — Он хочет, чтобы мы все подстраивались под него, иначе будет чинить преграды. Впрочем, это он уже делает. Теперь подозреваю его во всех грехах, и в истории с гибелью Васина он играл не последнюю роль.

— Но почему?

— Полагаю, что бес попутал его и заманил в трясину, вот и барахтается, чтобы с головой не засосало. Тут все ясно, как божий день. Кто, как не Маркин, мог отключить сигнализацию изнутри управления и позволить кому-то удушить Васина? Ключи от запасной двери были только у него. Теперь постарается повесить вину на Волошина и выйти сухим из воды. Для этого у него немало покровителей. Машина с включенными фарами выехала на Покровское шассе. Стройные сосны возвышались по бокам. Жан бросил взгляд на Базалова, улыбнулся и с иронией спросил:

— Говоришь, шеф удостоил тебя своим вниманием?

— Ну его, — Вадим с раздражением махнул рукой, скривив лицо в кислой гримасе. — Ты прав, Маркин не хочет слышать о дальнейшем расследовании убийств, даже решил растащить нас с тобой.

— Что? — резко отреагировал Жан.

— Сказал, хватит тебе, Базалов, работать в роли стажера, пора самостоятельное дело иметь. Для начала, говорит, предлагаю пустяк — историю с монетами, к которым ты имеешь пристрастие. Надо узнать, откуда в городе появились редчайшей ценности золотые монеты старинной чеканки. И

познакомил меня с врачом-стоматологом, который занимается частной практикой. Тот показал мне два червонца допетровской поры. У меня, конечно, глаза разбежались. Оказывается, врачу приносят эти монеты, бог знает где приобретенные, для золотых коронок.

— Тебе и карты в руки, Вадик.

— Зато об убийствах, сказал Маркин, можешь позабыть. Мол, лучше нумизматом заниматься, чем матом.

— Ты протестовал?

— А как же, но он и слышать не хотел.

— До какой низости дошел Маркин, — возмутился Жан, — выслуживаться перед этим жирнобрюхим ублюдком. Вот, кстати, кого надо хапнуть за шкирку, тогда, может быть, все встанет с головы на ноги.

Вадим дернул его за рукав.

— Не заводись и послушай меня. Был на занятии колымеевского общества. Его руководитель профессор Муратов выделил нам трех отчаянных и смышленных ребят для поисков Колымея. Есть предположение, что он жив…

— Ты опять за свое! — оборвал его Жан.

— От Маркина тебе подмоги не приходится ждать, — продолжил свою мысль Вадим. — А помощники нужны — люди новые, незнакомые для своры бандитов, на которых мы хотим выйти.