Трясина - Борис Айроевич Саркисов

замедленную реакцию на его слова, в ее взгляде мелькали какие-то неспокойные искорки, в голосе чувствовалось сдержанное напряжение, какой-то сверхъестественный инстинкт подсказывал, что в ее жизни наступил какой-то надлом: она вдруг стала скрытной, нервозной. По-видимому, такое поведение было своего рода защитной маской, и, догадываясь об этом, Жан чувствовал себя неловко, даже сопереживал ей. И совершенно непонятны были ее неожиданный интерес к истории об исчезновении Рэма, настойчивые просьбы бросить расследование и заняться поисками сбежавшего трупа. Правда, она делала жалкие попытки отговориться: успокаивала его, мол, с ней все нормально, списывала издержки своего поведения на подозрительные телефонные звонки, которые доканывают ее…

— Боже праведный, — глубоко вздохнул Жан, стараясь не выдавать своих подозрений, — Вы в этом уверены?

— Зина прекрасно знала, что вы собираетесь в редакцию, — повторила Тарасова.

Разговор на этом неожиданно заглох, так как послышался голос Вадима:

— Жан, нам на хвост села «Волга».

— Ты уверен?

— Мне кажется.

— Сколько в машине человек?

— Два или три.

— Проверим, — озадаченно произнес Жан. — Вруби скорость и вслед за мной дай полный газ. Если не отстанут, будем думать дальше.

Жан нажал на педаль газа, и «Лада» стрелой понеслась по шоссе. Вадим с трудом успевал соблюдать расстояние.

— Ну как? — спросил Жан.

— Не отстают.

— Значит ты прав. Пропусти машину, зажмем ее между собой. В таком

порядке свернем в ближайший проселок. Держи пушку наготове. Возможно, это те самые.

Жан старался сохранить невозмутимый тон, хотя ощущал все возрастающее беспокойство.

Вадим позволил обогнать себя.

В зеркале обзора Жан увидел, как с потушенными фарами пристраивается за ним «Волга». В таком положении все три машины добрались до первого поворота. «Лада», скрипнув колесами, свернула на пустынную грунтовую дорогу. Тусклая луна освещала бледные контуры холмов, выплывавших на горизонте.

Послышался голос Вадима:

— Жан, они идут следом за тобой. Будь осторожен.

Вдруг до слуха донесся глухой хлопок, затем Жан почувствовал, как «Ладу» стало заваливать на левый бок. Он тут же сбросил скорость и нажал на тормоза. Машина, накренившись, развернулась на девяносто градусов и встала поперек дороги. Было ясно: пуля прошила заднюю покрышку и та безнадежно села.

— Если это они, — прошипела Надежда, и лицо ее исказилось от ужаса,

— то нам всем конец.

— Кто — они?

— Васинцы.

Жан глянул в боковое окно: в пятнадцати метрах от него стояла «Волга». Тягостная тишина ничего хорошего не предвещала. Может быть, мелькнула мысль, эти гады успели выскользнуть из машины? А если нет? Тогда «Лада» — отличная мишень для обстрела и нападения. Одно обнадеживало: неприятель под прицелом у Вадима.

Он отворил бардачок, выхватил пистолет, щелкнул предохранителем и связался с Вадимом.

— Слушай внимательно. У меня село колесо, двигаться не могу. Срочно свяжись с группой захвата. Обрисуй обстановку, передай наши координаты, особые приметы «Волги» — цвет, номер. Пусть летят сюда на всех парах. Сам будь начеку. Заварухи, видимо, не избежать. Держи этих сволочей на мушке. Ты меня слышишь?

— Слышу, — отозвался Вадим. — Мне кажется, кто-то успел выскочить из машины.

Жан взглянул на Надежду: в тусклом свете, исходящим от приборной доски, лицо ее выражало страх, отчаяние. Недолго думая, он резким движением прильнул ее к себе и перевалил хрупкое тело на заднее сиденье.

— Ложись и затаись! — скомандовал он.

— Нет! — завопила она, поднимаясь. — Вы недооцениваете ситуацию. Они убьют нас всех.

— Сказано, затаись! — он схватил ее за плечо и, будто стальной клешней, снова опрокинул на сиденье. — Лежи и не высовывайся до моего сигнала.

Она всхлипнула, застонала, вцепилась в его руку и, скривив губы от злобы, огрызнулась:

— Не делайте мне больно. Я не кукла, чтобы насильно укладывать… Они никого не пощадят

— Ты должна, если хочешь жить! — прикрикнул Жан, чувствуя, что она начинает ему надоедать.

Надежда капризно хмыкнула и умолкла, прислонив голову к сиденью.

Жан вывалился из машины. Спрятавшись за дверцу и держа палец на спусковом курке, крикнул во все горло:

— Выходите по одному, иначе…

Вспыхнули фары «Волги» и ослепили его. Затаившись, он ждал. Потом двумя выстрелами отключил фары. Следующая пуля была лущёна в лобовое стекло — оно вдребезги разбилось. Оттуда ответили выстрелами — они пришлись в дверцу «Лады». В этот момент открыл огонь Вадим. И тут звякнуло заднее стекло «Волги».

Жан увидел, как отворилась дверца, оттуда кто-то выбросился. Снова наступила тягостная тишина. Даже было слышно, как тикают часы на при-борной доске. Жан понятия не имел, остался ли кто-то в «Волге».

Выдержав несколько минут, он, полусогнувшись, бросился к неприятельской машине. Заглянул в салон — никого. Тогда склонился над лежащим на земле человеком. Чиркнул зажигалкой, чтобы разглядеть его, но тот вдруг ожил — ударом ноги свалил Жана и, поднявшись, бросился на него и стал душить.

Неимоверным усилием следователю удалось расцепить руки, сжимавшие его горло. Теперь он нанес удар ногой в живот. Противник повалился на колени, скользнув головой по дверце машины. Он оказался высоким, плечистым. Жан, сдерживая дыхание, мгновенно вскочил на ноги и, стиснув зубы, пошел навстречу. Они стояли друг против друга, сжимая кулаки. Жан не забыл, что в секции бокса его боковой удар в челюсть считался коронным. Шагнув в сторону, он уклонился от кулака верзилы и достал его челюсти размашистым ударом левой, да таким, что сам содрогнулся всем телом. Тот прохрипел и рухнул на землю. Схватив неприятеля за волосы, Жан на всякий случай пристукнул его несколько раз головой об землю, чтобы исключить неожиданное нападение, крича в порыве ярости:

— Замри, скотина!

Потом подобрал его распростертые руки, пристегнул к ним наручники, оттащил к своей машине. Открыв дверцу, крикнул:

— Надежда, освободи место для этого мешка с дерьмом!

Ответа не последовало.

Он заглянул на заднее сиденье, осмотрелся вокруг и ахнул: Надежда исчезла.

На размышления времени не было. Жан попытался затащить верзилу в машину, но «мешок с дерьмом» оказался до того тяжелым, что поднять никак не удавалось: дважды он ронял его, снова подхватывал. Наконец выпрямился, чтобы перевести дух. Теперь в его руках не только преступник, но и самое что ни есть вещественное доказательство, и он обязательно раскрутит дело на полную катушку.

Он хотел окликнуть Вадима, но в этот момент за спиной раздался выстрел и обжег правую ногу. Жан резко обернулся и вдруг ощутил сильный удар по голове чем-то тяжелым, увесистым. В глазах мигом помутнело, ноги подкосились, и он повалился на землю.

Когда очнулся, рука конвульсивно дернулась — он вспомнил о пистолете и, потянувшись за ним, завыл от острой боли. И тут увидел над собой расплывчатое лицо Вадима.

— Как ты? Тебя ранили? — спросил тот, разглядывая друга: