Ариец поневоле — 1 - Петр Алмазный

башни не устроил Гимлера? Гимлер предложил новые условия, и они обитателям башни не понравились? Вполне возможно. А что, если дух решил не останавливаться на этом. Нас с Генрихом опять повезут к башне парламентерами? Вот бы не хотелось.

Я доехал до заветной «дыры», отодвинул в стороны прутья, протиснул в образовавшуюся щель велосипед. С рулем пришлось повозиться. Я оставил двухколесного друга в установленном месте и вернулся в изолятор.

Там я обнаружил странную картину. Генрих сидел на кровати и, раскачиваясь, повторял единственную фразу: «Волчата алчут крови». Феликс смотрел на него с ужасом.

— Что ты так долго? — прошипел он, увидев меня. — Он с ума сошел, совсем спятил! Сидит и повторяет одно и то же. А я даже позвать никого не могу. Потому что заметят, что тебя нет.

— Ладно, зови уже, — скомандовал я, совершенно не понимая, что случилось с моим приятелем. Видимо, что-то серьезное. Дух Бахр серой тенью раскачивался вместе с Генрихом и на мои жесты совершенно не реагировал.

Феликс отправился звать фельдшера. Фрау Лотта прибежала довольно быстро и сразу поднесла флакон с какой-то солью под нос качающегося Генриха. Тот сразу перестал бормотать про волчат и как-то обмяк. Втроем мы уложили его на кровать. Он повернулся лицом к стене и затих. Вместе с духом.

— Заснул моментально, — сказала фрау Лотта с удивлением.

— Подъем! — громко прозвучала команда роттенфюрера Аксельбаума.

Подъем? В изоляторе? В изоляторе не положено орать «Подъем». Здесь — больные. Я открыл глаза. Староста стоял на пороге комнаты почему-то с широчайшей улыбкой на лице.

— Вставай, Зильберт, вставай. А то проспишь самое лучшее в своей жизни.

Что же такого важного я могу еще проспать?

— Быстрее, быстрее, — командовал Аксельбаум. — Умываться, завтракать и в автобус, он уже ждет.

Автобус? Ждет? Интересно, куда это нас, болезных, собрались везти? Да еще в такую рань?

— Форма одежды — парадная! — добавил староста и поправил золоченый шнур на плече.

— А мы как? — подал голос Феликс.

— Вы тоже собирайтесь, — сказал Аксельбаум, повернувшись к Генриху и Феликсу. — Господин Баумайстер сказал, что едут все!

Вот как? С нами едет доктор Баумайстер? Вернее, нас куда-то везет этот вечно дремлющий медведь Балу с уникальными стреловыми навыками. Неужели опять стрелять?

— Ты как? — спросил я Генриха, вспомнив про его вчерашний припадок.

— Нормально, — ответил Генрих.

Все наши уже сидели в столовой умытые и одетые, быстро работали ложками. Тоже не понимали, что случилось, и куда мы так спешно собираемся. Через пятнадцать минут мы уже сидели в автобусе, где уже ждали доктор Вебер и доктор Баумайстер со своей замечательной камерой. Вебер был одет в свой любимый серый костюм, на Баумайстере был полковничий мундир с нашивками за африканскую компанию. Да еще два Железных креста — в петлице и на кармане френча. Доктор воевал в Африке? Но больше я порадовался доктору Веберу. Тот держал на руках большую картонную коробку. Также на заднем сиденье стояли корзины, прикрытые холстиной.

И мы поехали. Весело, с песнями. Доктор Баумайстер даже спел песню на странном языке и с совершенно варварским мотивом. Сказал, что научился ей у зулусов, на которых охотился в африканской саванне.

Мы приехали в Берлин. Точнее, к воротам в Берлинский зоопарк. Ого! Знакомое мне место! Только недавно я попал сюда «зайцем». Правда, теперь зверей я смогу посмотреть с полным правом на законных основаниях. Только не понятно, с чего это нас решили зверушками побаловать?

Мы прошли через ворота, направились по главной аллее. Несмотря на ранее время, народу в зоопарке было много. В том числе и таких же ребят в форме гитлерюгенда. На перекрёстке с указателями доктор Баумайстер уверенно показал дорожку, обозначенную стрелкой «Африка». Ну да, в африканской части, пожалуй, интереснее всего. Зебры, жирафы, бегемоты, крокодилы. Правда, в затоне с крокодилами, где собралось довольно много зрителей, самих крокодилов было не видно. Видно, не согрелись еще. Служитель зоопарка сказал, что вылезут к кормлению. Тогда тут вообще будет не протолкнуться.

Веселее всего было у клеток с обезьянами. Мне больше всего понравился огромный оранжевый орангутанг, который возлежал на какой-то коряге и философски взирал на кривляющихся недорослей у клетки. Доктор Баумайстер не дал нам долго общаться с приматами и повел к клетке со львами. Кроме железных прутьев ограды цари природы были отделены от зрителей еще довольно широким рвом с водой.

— Так, сейчас будем играть в гляделки, — скомандовал вдруг Баумайстер. — Встаем к клетке и смотрим в глаза львам. И звери должны ваш взгляд почувствовать.

Легко сказать — почувствовать. Цари природы сначала вообще никак на наше присутствие не прореагировали. Лев продолжал дрыхнуть на боку, три львицы так же лениво продолжили вылизывать друг друга. Но вдруг сначала одна, потом другая повернулись, а потом и третья посмотрели в одну сторону, то есть… на Клауса. Одна быстро встала и подошла ко рву.

— Так, кто встретился со львицей взглядом? — спросил доктор.

Львица, действительно, очень пристально смоотрела нам в лица. Но взгляд… Ну уж точно не со мной. На меня она посмотрела совсем равнодушно, а вот на стоявшего рядом Клауса…

Клаус и Михаэль одновременно подняли руки. Впрочем, Михаэль тут же опустил. Тем временем остальные львицы почти одновременно встали и двинулись в нашу сторону. Подошли к водной преграде и разом остановились. Зарычали. Тут и лев поднял голову, видимо, девки разбудили своим рыком. Досадливо отмахнулся лапой от мух, вдруг резко повернул голову и… тоже уставился на Клауса.

— Так, ребята, а теперь все кроме Клауса пять шагов назад, — скомандовал Баумайстер.

Признаюсь, хоть между нами и львами была клетка и ров с водой, я лично отошел от клетки с поспешностью. Потому что лев тряхнул своей роскошной гривой, поднялся на лапы и медленно пошел в нашу сторону. И вдруг почти с места и рванул в нашу сторону. Судя по выражению морды, лев решил нас напугать. Но у самого края рва царь зверей остановился. Видимо, ванну он принимать решительно не хотел. Боязнь воды оказалась сильнее желания разобраться с неожиданно объявившемся соперником. Точнее — противником, который не побоялся так смотреть ему в глаза. Словно от досады царь зверей зарычал, нервно хлеща себя по бокам хвостом с кисточкой. И вдруг… Не знаю, свойственно ли львам поджимать хвосты, но этот конкретный лев хвост поджал, развернулся и потрусил в противоположную часть