Ариец поневоле — 1 - Петр Алмазный

стоите? Тащите его туда, — доктор легонько похлопал Клауса по щеке и кивнул нам в сторону указателя, на котором виднелся значок душевой кабины. — Отмойте его хорошенько, чтобы не пахло псиной. И оденьте.

Мы не сразу решились снять с шеи Клауса то самое костяное ожерелье. Так вместе с бусами его под воду и поставили. Под холодными струями Клаус захлопал глазами и стал, наконец, понимать, кто он, и где находится.

— Уффф, — эка не меня накатило, — сказал он, отдуваясь. — А я-то думал все, пропал дар, попрут меня со школы. А тут вот оно как…

— И давно у тебя это? — спросил Юрген, подавая Клаусу полотенце.

— Не помню. С детства, кажется. Но так сильно, пожалуй, что впервые. Это были волки? Стая?

— Стая, стая, — подтвердил Юрген. — Ты хоть что-то помнишь?

— Да как сказать… Ярость помню. Запах его помню… на-ка, подержи, — Клаус взял у Михаэля свою рубашку, взамен сунул бусы из костей. Мы собрались кружком и быстро их рассмотрели. Вроде обычные хребетные кости, но каждая косточка была покрыта какими-то странными вырезанными значками.

— Это из Африки, — пояснил Клаус. — Мне доктор их раньше показывал. Сказал, что выменял у зулусов за огненную воду. Чего-то с колдовством связано. От них щекотно бывает.

Бусы пошли по кругу, мне показалось, что на вес они тяжелее, чем обычные кости. И действительно, когда я держал их в руке, вдруг показалось, что словно кто-то по спине перышком водит.

В душевую заглянул Аксельбаум. Сказал, чтобы мы поторапливались, если не хотим пропустить самое приятное.

Приятное? Так что, сюрпризы не кончились? Еще будут?

Сюрприз был, да еще какой!

Когда мы вернулись к вольеру с волками, там стояла тележка с теми самыми корзинами, что ехали с нами в автобусе из школы. Тележку нам следовало отвезти на берег озера с белыми лебедями. А на берегу…

Уже на подходе к берегу мы услышали голоса. Звонкие и знакомые девичьи голоса. Один из них я бы узнал из тысячи. Хотя слышал его всего однажды.

Ну спасибо, господа преподаватели, ну, удружили! На берегу с накрытыми прямо на траве «столами», с патефоном и с пластинками нас ждали девочки из пансионата фрау Фогель с самой фрау Фогель во главе. Мне фрау улыбнулась особо, как старому знакомому и шепнула, что получила от любимого весточку.

— Он в Италии. Прислал мне целую корзину итальянского вина.

Это был прекрасный день! Мы были молоды и счастливы, мы веселились и дурачились. Наши наставники нам не мешали. Служители зоопарка принесли для них раскладной столик со стульчиками и поставили его под вязами. Доктор Вебер и доктор Баумайстер по очереди ухаживали за фрау Фогель, а мы были предоставлены сами себе. Мы рассказывали и показывали девчонкам, как играли в индейцев, а они угощали нас своей выпечкой с накрытых на траве «столов». Аксельбаум дал команду «распаковывать корзины», в них оказалось много вкусного, в том числе и жареные куры. Мы рвали их руками и грызли, как настоящие индейцы. Даже обычно грустный Генрих стал улыбаться.

Правда, на Генриха девушки смотрели странно. Девушки его… узнали. Ну да, заочно мы их с Генрихом уже познакомили, рассказывали про него, и на «индейских» фото Генрих был. Но тут было что-то другое. Я заметил, что девушки смотрят на Генриха как-то странно и перешептываются меж собой.

Конечно, я спросил Ангелику про эту странность, когда мы вдвоем прошли прогуляться на липовую аллею.

— Мы все его видели во снах, — призналась Ангелия. — Он приходил ночью. Во снах. Ничего плохого не делал, только смотрел. Но все равно было как-то жутковато. А ваш этот доктор Вебер — он просто душка! Это он придумал устроить встречу в зоопарке. Обычно фрау Фогель брала с собой в зоопарк только пуму Габриэллу, но ваш доктор предложил объединить усилия и устроить нашу встречу. Здорово, да? Мы специально держали все в секрете, чтобы получился настоящий сюрприз. И он получился, да?

— Еще как получился, — огласился я. — А почему вы называете Габриэллу пумой?

Ангелика явно смутилась, потом сказала:

— От нее иногда сильно пахнет… Кошкой… Большой кошкой… Как от вашего Клауса… извиняюсь, псиной…

Действительно. Несмотря на то, что помылся Клаус под душем довольно тщательно, чуть ли не целый кусок мыла на себя извел и кожу тер жесткой мочалкой до красноты, но попахивало от него все равно изрядно псиной. И я заметил, как девушки хмурятся и зажимают носики от такого аромата. И стараются особо близко к нему не приближаться. Все, кроме девушки Габриэллы. Она в Клауса чуть ли не вцепилась и вообще от него не отходила. И ноздри у нее… трепетали что ли… Девчонки над этим посмеивались и называли их пахучей парочкой.

— И еще она… Я сама не видела, но девочки говорят… Она иногда оборачивается… пумой, — сказала Ангелика. — Ее видели в саду около школы ночью. Она была в шерсти. И от нее иногда пахнет.

Вот так дела! У нас Клаус — оборотень-волк, у них Габриэль — пума, подумал я, но вслух не сказал.

— А еще Матильду недавно срочно возили в Берлин. К самому партайгеноссе Гессу, — сказала Ангелия шепотом. — И она гадала ему на будущее. На кофе и на картах таро. Это, конечно, тайна, но она увидела большой успех. Большую победу! Но не здесь, а там.

— Где там?

— Там, в Испании. Это странно.

— Почему странно? — спросил я, еще не понимая, при чем тут Испания.

— Потому что я тоже попросила Матильду погадать. На вас… И она погадала. И тоже выпало…

— Что? — спросил я после долгой паузы.

— И тоже выпала Испания… И еще черный человек. Человек в черном.

И тут мы увидели его. Черного человека.

Человек в черном кожаном плаще с красной повязкой на рукаве, в черной фуражке с высокой тульей, быстрым шагом шел нам навстречу. Штурмбанфюрер Лингард собственной персоной. За ним едва поспевали два шарфюрера. Одного по фамилии Швабе я уже видел. Второй, видимо, новый адъютанты. Повязки на лице Лингарда больше не было, он и глаз не было видно. Он был в очках с круглыми совсем черными стеклами.

Лингард подошел вплотную, остановился, посмотрел на меня, на Ангелику, протянул руку и поцеловал девушке кончики пальчиков.

— Фройлян, счастлив вас видеть в добром здравии, — сказал он