Артбук "Купеческий сын и живые мертвецы" - Алла Белолипецкая

из дома Алтыновых в сторону Духовского погоста. Ручкой этой Мавра Игнатьевна весьма успешно отбивалась от ходячих мертвецов. И уж им-то гроза, разразившаяся над уездным городом Живогорском, никакого вреда не причинила! И своей собственной способности причинять вред живым существам они отнюдь не утратили. А, стало быть, чтобы покинуть зловещий погост, героям нужно будет пройти между двумя сходящимися стаями зомби - как между Сциллой и Харибдой. Даже Одиссею такие приключения не снились!

Ну и, по традиции – немного сказочного контекста. Сковородочная ручка неспроста появляется на страницах "Купеческого сына" в качестве орудия борьбы с умертвиями. В русских сказках сковорода – это не только ведьмовской атрибут, при помощи которого баба-яга пытается зажарить в печи попавших в её избу детишек. Это – ещё и предмет, способный обеспечить защиту от темных сил. Что и немудрено: издревле считается, что всякая нечисть не переносит железа. А сковородки-то на Руси изготавливали из чугуна! Вот мы и находим в одной из сказок, которую А.Н. Афанасьев отнес к категории "Рассказы о ведьмах", такой диалог между солдатом, которому приходится читать псалтырь по ведьме (точь-в-точь как Хоме Бруту в "Вие") и его мудрым дедушкой:

"– А коли что случится, куда мне спрятаться?

– Вот что, внучек: купи‑ка себе сковороду и схорони так, чтобы купец не видал; а как придёшь к купцу, станет он тебя вином дюже неволить; ты смотри много не пей, выпей, сколько снести можешь. В полночь, как только зашумит ветер да гробница заколыхается, ты в ту ж минуту полезай на печной столб и накройся сковородою; там тебя никто не сыщет!"

Да и ручка от сковороды – сковородник – встречалась мне в одной из русских народных сказок. Правда, сказка эта, которая называется "Диво дивное, чудо чудное" – не страшная, а довольно-таки фривольная :) Но зато в ней фигурируют купеческая жена и её полюбовник, как и в романе "Купеческий сын и живые мертвецы". А потому – фрагмент из этой сказки я тоже приведу:

"На другой день купец пошел в лавки, а к купчихе полюбовник прибежал. Такому гостю, другу сердечному, она куды как рада! Вздумала угостить его жареным гусем, высунулась в окно и закричала:

– Гусь, подь сюды!

Гусь пришел в горницу.

– Гусь, ложись на сковороду!

Гусь не слушает, нейдет на сковороду; купчиха осердилась и ударила его сковородником – и в ту ж минуту одним концом сковородник прильнул к гусю, а другим к купцовой жене, и так плотно прильнул, что никак оторваться нельзя!

– Ах, миленький дружок, – закричала купчиха, – оторви меня от сковородника, видно, этот проклятый гусь заворожен!

Полюбовник обхватил купчиху обеими руками, хотел было от сковородника оторвать, да и сам прильнул..."

Что именно сковородник здесь символизирует – я думаю, понятно всем :))

Финал, за которым последует продолжение

А НоНоИ

И вот, дорогие друзья, финальная иллюстрация, сделанная Борисом С. к хоррор-детективу "Купеческий сын и живые мертвецы". Вот он – купеческий сын Иван Алтынов: уже не совсем тот молодой человек, с которым читатель знакомится в начале романа. Уж теперь он точно – не Иванушка-дурачок. Теперь он – господин Алтынов, наследник миллионного состояния и успешный борец с нечистью. Хотя на этой иллюстрации отчетливо видно: в душе он остался прежним – романтичным и немного наивным юношей. Глаза, какими он глядит на мир – это не глаза коммерсанта-прагматика, а глаза поэта. Ну, или, по меньшей мере – любителя поэзии, равно как и прозы :) Неспроста ведь Иван проводил в читальном зале уездной публичной библиотеки всё то своё время, что не занимали голуби!

И, конечно, нужно отдельно сказать несколько слов о птице, которую герой держит в руке. У этого белого голубя в романе – двойной смысл. С одной стороны – сказочный, конечно. Белый турман получил имя от хозяина Горыныч – за свой боевитый нрав :) И о Змее-Горыныче в русских сказках столько всего написано, что и нет смысла приводить какие-либо выдержки. А вот упоминаний голубей мне встречало в русских сказках не так уж много. И в основном это – волшебные голуби, в которых перекидываются люди. Вот, к примеру, что мы читаем в сказке "Чудесная рубашка":

"Солдат обернулся голубем, полетел к королевичу, с которым его неверная жена стала вместе жить, и уселся на кухонное окошечко. Увидала его молодая стряпка. «Ах, – говорит, – какой хорошенький голубок!» Отворила окно и впустила его в кухню. Голубок ударился об пол и стал добрым молодцем..."

И нечто похожее происходит в длинной и сюжетно сложной сказке "Морской царь и Василиса Премудрая". Только там происходит двойное превращение:

"Побежала царевна к мужу, оборотила его в голубя, сама перекинулась в голубку, и полетели на свою сторонку".

Но порой голубь становится персонажем и очень страшных сказок! Вот, к примеру, как начинался жизненный пут еще одного купеческого сына персонажа сказки "Счастливое дитя":

"В скором времени отяжелела купчиха и родила мальчика; окрестили его и положили в люльку. Приказчик позавидовал чужому счастью: в глухую полночь, как все в доме крепко заснули, поймал голубя, зарезал его и замарал кровью постель, руки и уста родильницы; а ребенка украл и отдал на сторону выкормить.

Наутро хватились отец с матерью, где их ребенок? Нет нигде, а приказчик начал доказывать: «Мать‑де сама его съела: вишь, и руки и уста в крови!» Купец взял свою жену и посадил в темницу".

Но порой случается, что голуби становятся и орудием справедливого возмездия – как, например, это происходит в сказке "Чернушка" (сюжетом напоминающей знаменитую "Золушку"):

"Вот привезли Машу в княжие терема, и на другой день была свадьба. Когда пошла она с князем к венцу, то прилетели два голубка и сели к ней один на одно плечо, другой на другое; а как воротились из церкви, голубки вспорхнули, кинулись на мачехиных дочерей и выклевали у них по глазу".

Пожалуй, даже голубь Иван Алтынова, при всей своей драчливости, на такое способен не был бы! :))

Однако голубь – это еще и христианский символ