Античный Чароплет. Том 5 - Аллесий

— Что ты там видела? — Альфира смотрела своими черными, словно угли, глазами на весьма довольную джиннью. Та была чрезмерно умной для гули, но гулой вроде бы не являлась… Нюансы происхождения своей старшей наложницы я решил оставить на будущее. Сейчас же мне тоже было интересно послушать ее рассказ.

— Я видела чародеев из Храма Тысячи, о прекрасная…

— Давай коротко, не люблю тратить время на ерунду. Я знаю, ты умеешь говорить нормально, — Ксарнраадж опять словно бы “мелькнула” за лицом Альфиры, неестественно исказив мимику своего тела. Впрочем, к этим “потусторонним” особенностям я привык, отторжения это уже не вызывало.

— По горам ходят храмовники. Они ищут входы в подземелья, говорят с духами, иногда сражаются.

— Еще бы, — Альфира изогнула губы в усмешке.

— Сражаются с кем? — я приподнял брови. Вроде же я в Лэнге был. С кем там храмовники батальничают?..

— Одержимые звери, каменные элементали, грязевые элементали… — Наалия бинт Сайах начала перечислять, загиная свои пальцы. По шесть на каждой руке, на минуточку.

— Драгоглазые не уходят вникуда, — Красная со вздохом повернулась ко мне. — Они сливаются с камнем, они становятся камнем. Где-то в недрах руин моего королевства спят тысячи моих подданных. Никого уже, наверное, не вернуть. Но за столь долгое время они не могли не породить хоть что-то.

— Хочешь сказать, что каждый драгоглазый стал какой-то тварью?.. — я приподнял брови.

— Разумеется, — Альфира степенно кивнула. — Кроме того, был разрушен центральный кристалл. Это наверняка вызвало появление множества элементалей самых разных форм. И в центре этого долгое время была погребена Шивкамути.

— Что это все же такое? — я достал Жемчужину, подняв ее на уровень глаз. Наалия бинт Сайах, увидев артефакт, вытаращила глаза, приоткрыв рот. Кажется, джиннья практически экстаз испытала, находясь столь близко к этой реликвии. Посмотрев на реакцию, я под недовольный выдох убрал Шивкамути обратно в инвентарь. — Это ведь не просто накопитель или источник маны? С ними огромное количество ритуалов, они влияют на разум пользователя, создают аномалии, меняют местность…

— Использовать их как накопитель энергии или источник силы — это довольно глупо, — подтвердила мои мысли Ксарнраадж. Впрочем, я это понимал еще когда впервые столкнулся с Шивкамути. — Я бы хотела сказать, что расскажу позже или что не расскажу никогда… Но ты выполнил мои условия, а значит, я все еще твой учитель. Потому завесу тайны я пред тобой приоткрою.

— Я слушаю?

— Шивкамути — это вместилища для очень старых могущественных сущностей. Точнее, они и есть эти сущности, которые были изменены до неузнаваемости. Остатки их разума породили характер каждой жемчужины, их души стали источником магии, а их сила стала продолжением жемчужин.

— И давно?

— До того, как к божественности вознесся Мардук Двуглавый Топор.

— То есть ты не скажешь, но дело очень давнее, — я покачал головой. Кажется, я начал понимать суть. Такие, как Ксарнраадж, начинают красиво отвечать на прямые вопросы, когда не хотят давать прямого ответа. Правда, проблема в том, что они в принципе часто только так и говорят, чтобы никто не понимал, когда они хотят, а когда не хотят отвечать прямо… Тьфу…

— Именно. Шивкамути Гор связана с Отцом Гор. Это история давняя. Уже… Полтысячи лет прошло, наверное… Примерно так.

— Самый могущественный дух Храма?

— Да. Мы с ним когда-то воевали за контроль над Хребтом. Я победила. Вернемся к тому, что твоя наложница видела в Ракануджаре?

— Я не заходила далеко, — Наалия бинт Сайах начала говорить сразу же, как поняла, что на нее обращено все внимание. — Но я нашла несколько туннелей, которые были лишь частью засыпаны, а то и вовсе — имели прямой выход на поверхность. Под горами есть несколько коридоров и входов, есть большая круглая лестница, идущая вниз…

— Винтовой колодец, прямой доступ к нижним уровням с поверхности, — Ксарнраадж вставила свой комментарий, о чем-то задумавшись. — Говори дальше!

— Почти все ступени обрушены, на их месте у стены свернулся множеством колец огромный каменный змей, — джиннья повела изящным плечиком.

— Страж колодца… — заметив мой вопросительный взгляд, Красная пояснила: — Он нечисть, подчиненный мне в прошлом могущественный дух. Видимо, отъелся на моих подданных, которые пытались выбраться через этот проход. После падения кристалла его договор действовать перестал. Сидит, спит, охраняет. Теперь там его владения.

— Он подчинится тебе?

— Возможно, — Королева явно не была уверена в таком исходе. — Попробовать стоит. Колодец — самый простой путь вниз. Минуя все подземелья, разрушенные коридоры, чудовищ. Когда отправимся туда, обязательно попробуем. Говори дальше!..

Допрос Наалии бинт Сайах шел добрых три часа. Как выяснилось, Ракануджар не был столь сильно разрушен, как я думал. Большая часть подземелий была, конечно, непроходимой. Но это не значило, что не оставалось совсем каких-то крупных цельных сегментов. В общем, поживиться там было чем. Более того, Красная сказала, что если получится одолеть змея или подчинить его в идеале, то Ракануджар точно можно будет восстановить. Хотя бы частично. Вопрос только в том, как это сделать с огромной каменной тварью, против которой у меня кроме Звукового Резонанса не слишком-то и существенный арсенал. Особенно — в подземельях и пещерах.

Следующие несколько дней я учил Агаста медитировать. Получалось с переменным успехом, но после разговора с “Альфирой” наедине он начал стараться крайне активно. Мою же голову не покидали мысли о планах Элигора. Договор с моей стороны был закрыт. Выглядел безупречно. Кроме Сайама, кровных потомков, которых я не учитывал, которые одновременно входили в Эмеш — род — Кель’Таля, просто не было. После подписания договора они могли появляться сколько угодно — я не обязан был их убивать. Не могут же они возникнуть из воздуха, существуя и не существуя на момент подписания договора в прошлом? Бред. Время менять никому не дано. Так что я был чист здесь.

Я несколько раз вызывал договор из виртуальной книги, но он был чист. Предо мной был даже не один, а два договора. Мой и Кель’Таля. Оба я признал, оба на меня никак не влияли, оба, можно сказать, были выполнены. Я признавал за Лэнгом право на всех кровных потомков Кель’Таля из его рода, живых на момент подписания договора. Не оживленных, не возвращенных к жизни. А также на