Античный Чароплет. Том 5 - Аллесий

— Есть ли смысл обижаться? — я примирительно поднял руки. — У нас был договор. Я честно ему следовал.

— А я честно выполнил все желания джинна. Так что теперь свободен. Впрочем, ты очень существенно поднял мой статус, — Йессор’Ро’Сотх усмехнулся, показав десны с ровными белыми зубами. — Плата была весьма щедрой, так что я не в обиде. Ты искал меня? Зачем?

— Я хочу, чтобы ты рассказал мне все, что знаешь об ритуале вассалитета в Аду. Или свел меня с кем-то, кто знает достаточно.

— Сейчас это не имеет смысла, — он покачал головой. — Сделаем так: я соберу необходимую информацию. А ты… Призовешь меня через месяц. Плата — согласно нашему договору за одно желание.

— Приемлемо, — я, пару секунд подумав, кивнул. Такой вариант решал мои проблемы. Плата… Демон в свое время дорого попросил, а я прогадал. Он дал мне авансом семьдесят два желания, но взамен оставил свое первоначальное условие неизменным — пять душ смертных за каждое свыше оговоренной цифры. Принести в жертву пятерых я, конечно, могу, но дорого выходит… — Но ты помимо информации о ритуале вассалитета принесешь мне чары призрачных стражей. Они же — бледные стражи. Они в Шумере утеряны, но я знаю, что их создали демоны Лэнга. И это будет все еще одно желание.

— Редкости желаешь, непростые у тебя запросы…

— Но вполне приемлемые за ту плату, которую ты берешь.

— Тут глупо спорить, — демон примирительно поднял руки. — Я сделаю то, что ты просишь.

Если бы я знал, что Йессор’Ро’Сотх сможет мне помочь… Все равно Лэнг имело смысл посетить. Для Агаста полезно. Изначально я надеялся, что Йессор’Ро’Сотх просто меня сведет с кем-то знающим, но мой разум упустил тот факт, что демоны не есть заклинания или функции. Они общаются промеж собой, могут что-то сделать, добыть, помочь, выполнить определенную работу.

Дальнейшие события прошли словно в тумане. Праздник, пир, выступление с самовосхвалениями Йог-Сотхотха… Агаст сидел тише воды, ниже травы. Я же… Меня все это еще трогало, еще задевало, иногда я морщился. Но больше был, конечно, погружен в свои собственные мысли. Сознанием я был далеко.

Мозг перебирал варианты, переключался с темы на тему. От боевого стиля, обучения Агаста, Ксарнраадж я возвращался к Элигору и недавнему разговору, смысл которого мне так и не стал ясен. Он проверял что-то? Издевался? Ему просто было скучно — не с кем поговорить? Ничего не понятно.

Что меня теперь с Лэнгом связывает? Ничего. Ведь так? Ничего же. Я больше не эмиссар… Не должен быть. Все закончилось. Договор выполнен. Сайам был последним из тех, кого я должен был прикончить. Изначально Элигор меня немного нагрел… Я думал, что мне нужно убить только Йена. Но разница невелика. Не могу сказать, что ребенок Ли’Катты и Хорана вызывает у меня жалость. Не факт, что я бы прикончил его сам по себе, но никакого сожаления от ускоренной трансмутации этого выродка в труп у меня нет. Тогда что? Договор… Какие условия договора у меня были с Элигором?

Я обязуюсь убить всех живых потомков Кель'Таля — отца Йена. Но уточнено, что всех живых, про которых я буду осведомлен. Этот пункт был добавлен, чтобы избежать проблем, если вдруг у кого-то из рода будут бастарды. Что еще? Я не обязан был именно убить все цели любой ценой. Только лишь приложить к этому максимальные усилия. То есть я не нарушал договор, если бы тот же Йен от меня бы спрятался, сбежал бы… Или бы был сильнее, из-за чего я не смог бы его прикончить.

Еще было множество перекрестных условий. Например, если бы Элигор сказал бы мне хоть слово лжи, то договор становился недействительным.

Что еще?

Если бы я намеренно без причин отказался бы выполнить договор, то обязан был бы Лэнгу неустойку в две сотни душ за каждый свой отказ. Я почти влетел на эту неустойку, когда Инанна вмешалась во дворце Йена… Договор разрывается после моей смерти. На время исполнения договора я становлюсь эмиссаром Лэнга. Никоим образом, ни скрытым, ни прямым, ни косвенным, условия договора не являются основанием для передачи моей души Лэнгу, моей жизни Лэнгу, моего разума Лэнгу… Короче, всего меня Лэнгу, исключая ряд пунктов. Фактически я не обязан ни при каких обстоятельствах отдаваться Лэнгу в когтистые щупальца, если только сам, добровольно и без всякого принуждения не откажусь прикончить потомка Кель'Таля и не пожелаю выплатить неустойку. Что не могло случиться, очевидно, и не случилось — их всех я прикончил.

Что я упускал?.. И упускал ли хоть что-то?

Кель’Таль заключил договор на свой Эмеш. Это шумерское понятие, означающее “род”. Большую семью. Принадлежность двух человек к Эмеш определяется просто: могут ли они проследить свои корни к одному предку. Если могут, то они часть Эмеш этого предка. Это частично общественное понятие. Например, существенно разошедшиеся части семьи могли независимо выбрать себе нового предка, более близкого, и считать себя уже от него. Или и так, и так, сохраняя более малый род внутри одного огромного. Не помню точно, какой город — Кид’Нун или Араль’Ман, но какой-то их них вроде бы до сих пор ведет себя от одного предка-основателя, отчего весь город считается Эмеш. Но внутри все равно существуют отдельные семьи. Разумеется, Эмеш может основать только мужчина. Женщина входит в род мужа. Соответственно, есть целый ряд традиций и правил. Например, конкретная земля принадлежит Эмеш, в таком случае её можно продать, но только внутри рода. То есть внутри семьи один человек может заплатить другому, чтобы пользоваться землей. А вот если никто не пожелал купить, если семья не против, тогда ее можно передать другой семье. Хотя границы очень условны — их нигде точно не регистрируют, часто из-за этого дерутся… Но это единственное более-менее стабильное право на землю. Например, то место, где я поставил дворец, ни одной семье не принадлежало, но вроде как принадлежало городу. Только вот город обычно все же Эмеш не является. Именно поэтому я был в своем праве, пусть даже эн считал иначе.

Кель’Таль заключил контракт на свой Эмеш, но только на кровных потомков. То есть пришедшие