Водяной 6 - Константин Паули

* * *

Я сидел и наблюдал, как закатное солнце раскрашивало небо в яркие оттенки, вода отражала те же цвета, но на тон темнее. Сколько веков живу, а на закаты смотреть не надоедает. Каждый закат индивидуален. Карман завибрировал, звонила Василиса.

— Ты не занят? — спросила она вместо приветствия.

— Да так, на пляже прибираюсь, — задумчиво ответил я. — А что?

— Подъедь, пожалуйста, к общежитию.

У меня внутри всё ухнуло вниз.

— Что, опять что-то случилось?

— Не пугайся. Просто дуй сюда.

Когда я приехал, двор общежития напоминал сцену из какого-то сурового социального кино. Собралась нехилая такая толпа.

В самом эпицентре, возвышаясь на импровизированной трибуне из старых деревянных поддонов, стоял Павел Семёнович. Он эмоционально толкал речь, видимо, очень длинную, судя по скучающим лицам работяг.

— Сколько слёз пролили матери и жёны, глядя, как их сыновья и мужья теряют человеческий облик⁈ — гремел он на весь двор. — Сколько детей растут без отцовского внимания, потому что бутылка стала важнее семьи⁈ Это не просто слова, это боль, которая живёт в каждом из нас! — с каждым словом Павел Семёнович наращивал громкость, насколько ему позволяли голосовые связки. Перед «сценой» собрались не только обитатели общаги, но и поселковые жители из ближайших домов. В первых рядах, внезапно, стоял Михалыч, главный «трезвенник» посёлка. Он хмурился и утвердительно кивал в такт словам главы, всем своим видом выражая абсолютное согласие.

А за спиной оратора выстроилась настоящая композиция власти. По правую руку, словно каменное изваяние, стояла Светлана Изольдовна Беккер. Она сурово сдвинула брови, скрестив руки на груди. И в этом был свой символизм, находясь без пяти минут на повышении, она всё равно пришла поддержать главу, демонстрируя уважение и свою непреклонную волю.

С другой стороны, стояла Василиса, она держалась чуть поодаль, как бы в тени. Как двоедушник, она не любила быть в центре внимания и сейчас всячески делая вид, что оказалась здесь едва ли не случайно.

Тут же был и Котляров, он многозначительно помалкивал, тяжело глядя на собравшихся.

Он стоял ближе всех, практически плечом к плечу к оратору. Его место рядом с главой служило чётким сигналом: все лидеры посёлка объединились. Котляров всем своим видом показывал, что тоже категорически против того, чтобы его работяги и подрядчики уходили в загул.

— Алкоголь не приносит счастья! — Павел Семёнович ещё не перешёл на крик, но громкость выдавал уже вполне приличную. Случись что, его смело можно было бы нанимать тамадой на шумную поселковую свадьбу, он легко бы справился, причём безо всякого микрофона. — Он забирает здоровье, разрушает мечты, убивает будущее! Он превращает наш посёлок из места, где хочется жить и растить детей, в территорию уныния и безысходности! Мы не можем и не должны с этим мириться! Сегодня полиция совместно с администрацией провела рейд…

Пока глава распинался, я аккуратно протиснулся сквозь толпу, обошёл «сцену» и встал поближе к Василисе.

— Чего тут? — спросил я шёпотом.

— А сам не видишь? — также шёпотом отозвалась она, не сводя глаз с оратора. — Все власть имущие полощут народу мозги. Борются с пьянством путём убеждений и громких лозунгов.

— А-а-а… А я тут при чём?

— При том, что ты тоже должен всем своим видом выражать глубокую солидарность. Баба Маша уже здесь, вон она, трётся около бабы Нины. Так что, стой и молчи с умным видом, — прошептала она, инструктируя меня по особенностям местного политического такта.

Я послушно отошёл в толпу и попытался придать лицу выражение, соответствующие моменту. В этот самый миг в кармане коротко завибрировал телефон.

Я достал аппарат. Пришло СМС:

«Я еду. Встречайте, мои милые мальчики и девочки. Везу себя и подарочек от Алтыная. Ваша Т.».

Я выдохнул и сунул телефон обратно в карман. Неужели? У нашего пижонского дракона всё-таки всё получилось? Ёкарный бабай! И она везёт его сюда. Настоящего колдухинского дракона!

В голове мгновенно вспыхнула лёгкая паника, начисто выбив все мысли о поселковых алкоголиках. Чёрт возьми, у нас же вообще ничего не готово для яйца! Где его высиживать? Кто? Как вообще это делается? Нужна наседка или лучше какой-то специальный инкубатор? А как? А домик для ящера? Мы же ничего не построили! Ой-ой-ой…

Мои хаотичные мысли прервала вибрация. Телефон в кармане зазвонил снова.

— Да, Тамара, привет! — я принял вызов, от волнения даже не взглянув на экран.

— Нет. Это Максим Перепелица. Хотел узнать, что там спонсор сказал и как мне с ним встретиться?

— Никак. Он улетел на Карибы, на конференцию, — яростным шёпотом отозвался я, стараясь не привлекать внимания толпы. — Но перед отъездом я показывал ему сметы. Он сказал, что пришлёт пару своих бригад и всё сделает сам.

— Я уверен, что смогу его переубедить! Вы просто неправильно презентовали…

— Вам знакомо слово «назойливость»? Его работяги уже половину дела сделали. Всё! Не звоните мне больше, я заблокирую Ваш номер.

Я сбросил вызов и действительно занёс его номер в чёрный список.

Однако не прошло и пятнадцати секунд, как телефон в руке ожил снова. Я уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы послать неугомонного Перепелицу куда подальше в лес, куда волки ходить боятся, но тут взгляд упал на экран. Там высвечивалось: «Макс Бобр».

Это было весьма неожиданно. Я протиснулся сквозь толпу, чтобы отойти в сторону, где голос главы звучал не так оглушительно.

— Привет, Макс.

— Здоро́во, Водяной. Слушай, я чего звоню-то… А! Вот! Твой этот каменюк работает.

— Какой ещё каменюк? — за последнее время на меня свалилось столько событий, что сходу уловить мысль Бобра без контекста совершенно не получалось.

— Ну, который важный камень. Смекаешь? — радостно сказал он.

И только тут до меня дошло. Он имел в виду Мегалит, но в открытую по телефону говорить не может.

— Да, конечно, работает, я же говорил.

— Ну мало ли, что ты там говорил. Короче, у нас всё получилось по итальянскому кирпичу, контракт наш, объёмы пошли, работа кипит. Тебе на счёт скоро почти шестьдесят мультов капнет. Там чуть до ровного не хватило, но, думаю, ты не в обиде, — хохотнул он. — Честно тебе скажу, когда только ввязался в этот твой блудняк с заводом, думал, пожалею. А нет, выхлоп такой, что я уже все вложения окупил. А оно ничего, оказывается, с тобой можно