Империя рассвета. Книги I–VI · пролог и главы I–LXXXIV - Джей Кристофф

— Всё когда-то впервые, полагаю. Но никаких укусов, oui?

Мы моргнули, глаза скользнули к её губам.

— Я… мы…

— Не против занять нижнюю койку? — Ловкие пальцы выкручивали пуговицы нашего плаща одну за другой. — Верхнюю я ни с кем не делю.

— Диор…

Руки её скользнули теперь внутрь нашего плаща, по бёдрам, чтобы обхватить наш зад. Мы были облиты паникой, думая, что она приняла наше предложение за некую увертюру, и лихорадочно силились измыслить способ отговориться, не нанеся обиды.

Но Диор нахмурилась, сжав сиденье наших бриджей.

— Погоди… а это что?

И, отдёрнув здоровую руку, подняв её перед нашими расширяющимися глазами, мы поняли, что она показывает нам Отцов.

— О, благодарение святому Спасителю…

— Жаль, что ты не отбрасываешь отражения, Кастия. Просто чтоб ты могла увидеть выражение своего гребаного лица сейчас.

Мы фыркнули на это, захлёстнутые облегчением. Диор была явно в восторге видеть нас столь сбитыми с толку, и, подхваченные её улыбкой, мы поймали себя на том, что усмехаемся, прижав руку к нашему изувеченному рту, чтобы задушить смешок. Грааль тогда разразилась хохотом, и я почувствовала, как некая плотина внутри меня прорвалась; тёмный потоп вырвался на волю. Впервые за столько времени, сколько я могла припомнить, те голоса внутри совершенно стихли, пока я стояла с Диор и просто смеялась, и обе мы сгибались пополам, а её телохранители глядели с озадаченными лицами.

Странно, но среди всей крови, и миль, и испытаний я не нашла толком времени поразмыслить об этом. И всё же я поняла в тот миг, что мне по-настоящему нравится эта девушка. Не нам, заметь. Мне. Селин Кастии. Диор Лашанс была разухабиста и была храбра. Ей было мало дела до чужих мнений, но много — до чужих жизней. Она знала имена каждого человека, что ей служил. Знала их истории. И всё же в конце концов она писала свою собственную. Она напоминала мне девочку, какой я когда-то была, — ту девочку, что мечтала вырваться из своей крохотной жизни в Лорсоне, странствовать по местам далёким и неведомым, без заботы о завтрашнем дне. И в тот миг я знала это наверняка.

Диор Лашанс и Селин Кастия стали бы подругами.

— Знаешь, кажется, я впервые слышу твой смех. — Диор смахнула слезу, широко ухмыляясь. — Это полезно для души. Надо бы заставлять тебя смеяться почаще.

— Если кто на этом корабле и смог бы, думаю, это была бы ты.

— А, лесть. Тебе, должно быть, нужно что-то важное.

— Лишь помочь. — Мы прочистили горло, бормоча теперь. — Мы знаем, что ты… раздосадована принцессой. Мы предлагаем иной способ тратить твою энергию. И время.

— Так ты всё-таки хочешь нижнюю койку.

— Думаю, нет, — улыбнулись мы. — Но во время твоего плена мы приметили… странность с твоей кровью. Как, мы уверены, и ты.

Глаза Диор широко раскрылись, всё веселье теперь исчезло.

— Она отпрянула от ножа, когда я прижигала ногу. Будто живая. Будто чуяла, о чём я думаю. И когда я дралась с Лилид, когда я хотела, чтоб она двигалась, я почти…

Мы вонзили ногти в ладонь тогда, понуждая её наружу, — поток глубоко-красного, змеящийся в воздух и складывающийся в длинный, тонкий клинок.

Губы Диор приоткрылись.

— Думаешь, я могла бы… научиться делать так?

— Не ведаем. Но пять кровных линий, их дары — всё это исходит от проклятия того, чьё наследие ты несёшь. Мы уже видели, как ты двигаешь свою кровь. И мы видели, как родич крови сгорал в пепел от её касания. Если бы ты могла владеть ею как оружием…

Она посмотрела вниз на свою здоровую руку, шепча:

— Поимей меня.

— Нет. Поимей его38.

Диор моргнула, поняв наконец.

— Восса.

— Мы не ведаем, отчего он желает тебя. Но мы плывём навстречу его легионам, Диор. Думаю, лучше вооружить тебя так хорошо, как я способна, на случай, если ты когда-нибудь встретишь нашего Вечного Короля на поле.

— Габ всегда говорил, что глупо рисковать своим императором в битве.

— При всём уважении. Но жизнь — не игра в шахматы, chérie.

Глаза её сверкнули тёмным восторгом.

— Что ж, считай меня заинтригованной.

— Нам следует держать это меж нами. Встреть нас в полночь, в трюме под баком. Если думаешь, что сможешь ускользнуть от взора своего легиона верных Каллумов?

— Они хорошие люди. Но я лучше.

— Диор?

Ведьма плоти стояла у рубки с капитаном, окликая теперь, подозрительные глаза прикованы к нам. Грааль отозвалась, отвернувшись от нас и уходя. Наша улыбка была скрыта шарфом, когда мы прошли мимо пары, скользнув вниз по лестнице под палубу. Так закатная плясунья стремилась встать повыше в милости Диор? Что ж, в эту игру могут играть двое, маркиз. И, отбросив козни, я и впрямь полагала, что Граалю лучше быть готовой к неизбежной войне впереди, как бы Дуннсар ни пыталась оградить её от неё. А если я стану ближе в советницах Диор как итог? Тем лучше, чтобы направлять её верно.

Завесу тьмы с небес сорвав.

Так и было, я чувствовала себя весьма довольной собою, когда мы скользнули к носовому трюму, намереваясь расчистить место для упражнений тем вечером.

Это было, когда мы проходили мимо иллюминатора, что он ударил нас.

Тень, движущаяся уголком нашего глаза, врезалась в стекло со слышимым стуком. Мы отпрянули, когти наготове на наших ладонях. И тогда-то мы увидели его, точно как в каюте Марин. Тёмная фигура, давящая на стекло иллюминатора, словно то кривое зеркало было неким дверным проёмом, сквозь который он искал входа обратно в наш мир.

Но это было невозможно.

Он был мёртв.

«Bonsoir, Petit Monstre39».

— Вулфрик, — выдохнули мы.

Он покачал головой, баритональный рык сорвался с его губ. «Ты хочешь сказать — Мастер».

— Нет, — прошипела я, сжав кулаки. — Здесь Мастер — я.

Тогда он рассмеялся. И тот хор, та какофония вскипели внутри меня; голос каждой жертвы, каждой души, что я искупила по его велению, поднялся в унисон и смеялся вместе с ним. Но я закрыла глаза, костяшки к ресницам, шепча снова.

О Господь Любви, о Боже Крови,

о Царь Волка и Агнца,

да будет воля Твоя…