Харам - Алан Кранк

собственные слова, сказанные несколько месяцев назад, и обернулся. Тойота усталым конем смотрела на него и как будто просила вернуться обратно. Дом и ферма ей тоже никогда не нравились.

Ключ наконец нашелся, и Андрей вошел внутрь. Дверь за спиной, на всякий случай, он оставил открытой.

А ты кто такой, чтобы вваливаться сюда без стука? Кто тебя вообще звал? Так мог бы поприветствовать его дом, который так и не стал ему домом по-настоящему.

Не разуваясь, Андрей обошел комнаты. Заглянул под кровать и за двери. В доме было жарко, и мокрые волосы липли ко лбу. Хозяин покормил сына, вернулся и прилег отдохнуть. Замерз. Там на реке сейчас смертельный холод. Андрей дважды дернул за ручку на двери в комнату Синей Бороды, потом прислонился ухом к полотну и посмотрел на собственные следы. Теперь действительно все выглядело так, словно кто-то чужой бродил по дому.

Он занес пакет в кухню и снова вышел во двор. Дождь превратился в крупу. Под окном обнаружился четкий отпечаток ноги с кружком в районе пятки. Чужой. Зимой, вне асфальта, быстро запоминаешь рисунок на своей подошве. Но слава Богу, что это отпечаток кроссовка, а не босой детской ноги. Из лужицы у качелей торчали обломки льда.

Обошел двор, потом заглянул в сарай. Везде были следы. Но удобрения, трактор и инструмент — все было на месте. Он снова посмотрел на густой дым, идущий из трубы. Мысль про покойного хозяина фермы не покидала его до тех пор, пока он не оказался на заднем дворе. Незваных гостей было по меньшей мере двое, и они явно не поладили.

Окно в котельной было разбито, ведро с золой опрокинуто. Стена котельной и дверь оказались перемазаны грязью и кровью. В том, что бурые пятна на стене — это следы крови, Андрей не сомневался. В топке котла бодро горел недавно подброшенный уголь. Других отпечатков ног он так и н нашел. Кровь на стенах особенно не понравилась ему. Кровь — это знак. Ее было много.

Вот оно и добралось до тебя. То, о чем предупреждал Витька, царство ему небесное, пришло. Оно или они. Призраки, утопленники или черкесы. А может быть Дух Дамбы или Кракен из запруды. Чем бы оно ни было, оно стояло у тебя на пороге. Сколько ты ни прятался, сколько ни сбегал в город, оно тебя нашло. Оно было здесь. И оно пришло к тебе. Да, в этот раз тебя не оказалось дома, но оно может и подождать. Оно умеет ждать, и ты это знаешь.

* * *

В юности он читал рассказ, в котором, уцелевший после Третьей Мировой Войны солдат, не может покинуть бункер, потому что должен каждый час возвращаться к кнопке пуска ядерных ракет, чтобы сбросить таймер и не допустить конец света. История приходила на ум каждое утро. Газета потухла, и жидкий дым, вместо того, чтобы выйти через трубу, наполнил котельную. Андрей отхлебнул чая из кружки (танцы вокруг котла он обычно совмещал с завтраком) и сел на корточки перед топкой.

Переходим ко второй попытке спасти мир от ядерной зимы.

Зазвонил телефон.

За последний месяц ему звонили трижды. Один раз — молодой человек из стоматологии в Саратове с предложением пройти бесплатное обследование, один раз из Ростелекома, и потом снова из «Улыбки». Андрей приготовился похвалить работника стоматологии за профессионализм, в том смысле, что у него прекрасно получается заговаривать зубы, но звонили не оттуда.

Триста шестьдесят пять в конце, как количество дней в високосном году. На прежнем телефоне выскочило бы имя с фотографией на фоне солнечного неба. В отличие от него, Ленка ни разу не меняла симку, купленную еще в институте, она ни от кого не пряталась и никому ничего не была должна (во всяком случае, ей так казалось).

— Привет. Как дела?

Она всегда спрашивала «как дела», и в тот день, когда он приехал забирать ее с Сашкой из роддома, и тем утром, когда они встретились перед загсом, чтобы подать заявление на развод. По-хорошему, стоило послать ее подальше. Или просто не отвечать на вызов.

— Если ты опять по поводу кадастрового паспорта, то ничего нового.

Он действительно понятия не имел, куда делся кадастровый паспорт от квартиры, и вполне допускал, что мог завернуть в эти бумажки кости и кишки от воблы в один из особенно ностальгических вечеров.

— Паспорт не нужен, я получила новый.

В конце фразы голос подпрыгнул на октаву. Андрей поднял с подоконника кружку с чаем, отхлебнул из нее и посмотрел в разбитое окно на лес у реки. С крыши капала вода. Это все-таки была не язва желудка? Он подумал об этом без злорадства, которое неизбежно возникло бы еще полгода назад. И без особого сожаления.

— Саша пропал.

Из-за всхлипов казалось, что два слова она произносила вечность.

— Третий день ищем. На прошлой неделе он картой покупал билет на поезд.

Капля с крыши ударила о жестяной отлив звонкой точкой.

Лопата у столба, разбитый лед, загруженный котел и след от кроссовок тридцать восьмого размера. Образы вчерашнего дня вдруг ожили и зашевелились. Он вспомнил, как отправил сыну фотографию дома, сделанную по прибытии, а еще раньше — ссылку на объявление об аренде фермы на «Авито».

— Андрей, ты меня слышишь?

Да. Я стараюсь. Но у меня не особенно хорошо получается.

Он сел на кучку дров у окна и заглянул в кружку с недопитым чаем, которую держал в руке. По поверхности от центра к краям бежали мелкие и частые круги, как во время землетрясения.

— На которое число?

— Что?

— На которое число был билет?

— Не знаю, не написано. Только сумма и получатель РЖД. По цене совпадает с плацкартным билетом до Кисловодска плюс страховка.

Она говорила что-то еще, но он перестал ее слышать. Кровавые отпечатки ладоней на стенах заплясали перед глазами. Почему он не позвонил, когда приехал? Зачем эти сюрпризы? Кто встретил его здесь, и где он сейчас?

… ментов не зови.

… нечего тебе здесь делать, братка.

… она была беременна, когда ты полез к ней в живот.

… на колени!

— Ты меня слышишь, Андрей? Это и твой сын тоже. Мы должны вместе решать, что делать дальше.

Все уже решилось само собой, Лена, и ты даже не представляешь, насколько плохо и необратимо. Это кое-что похуже, чем отрицательный баланс на телефоне или многомесячная задолженность по ЖКХ, и тут хоть разводись, хоть женись, хоть на край света беги.

Он не заметил, когда и