Харам - Алан Кранк

— Есть кто живой? — позвал Андрей.

Живых не было. Не разуваясь, он прошел по коридору внутрь. В комнате было жарко, по телевизору шли ночные новости. Андрей расстегнул куртку, положил прут на покрытый скатертью стол и замер в нерешительности, готовясь к встрече теперь уже не со стариком, а с покойным братом.

Это же не сложно — догадаться. Снова ночь. Снова пьяный. Включенный телевизор в незнакомом месте. И дамба стала еще ближе.

Он зашел в комнату, но в комнате не было никого.

— Российские ВКС помогли сирийской освободительной армии занять господствующие высоты в районе Пальмиры и отбросить войска ИГИЛ еще на двенадцать километров вглубь от линии фронта.

У продавленного дивана стояла чашка с водой, в которую с ковра на стене заглядывали олени. Рядом с чашкой лежал покрытый трещинами большой серый обмылок и грязное рваное полотенце с бахромой по краям. Двустволку у дивана Андрей заметил немного позже.

Однажды в детстве дядя Жора, которого отец позвал забить кабана, расщедрился на два патрона. Отдача тогда едва не свалила с ног, а сквозь дыры в шифере стало видно помидоры на соседском огороде.

Андрей взял оружие в руки, нажал на крючок и переломил. Патронов в стволах не было, сквозь дула виднелся потертый коричневый пол.

Перерыв весь дом, Андрей так и не нашел патронов. В шкафу на полке, среди поношенной одежды, лежали несколько учебников по математике за разные классы, молитвенный коврик и завернутая в зеленую бархатную ткань книга на арабском.

* * *

Перед выходом он замешкался, решая, следует ли ему выключать телевизор, но в конце концов оставил как было и вернул ружье на прежнее место. Мрачные мысли и предчувствия, покинувшие его на время поисков, снова вернулись, едва он снова оказался снаружи, в холодной темноте. Что еще можно сделать или куда пойти, он не знал.

Из сарая донесся глухой звук, как если бы упало что-то мягкое и тяжелое.

Андрей вспомнил глубокий вздох, который услышал, когда вошел во двор, и включил фонарь. Луч света вырезал из темноты участок стены. Там, где обсыпалась штукатурка, виднелся обитый дранкой саман[5]. Низкая, покосившаяся дверь была заперта снаружи на засов — кусок почерневшей от времени и дождей доски, вставленный в прибитые к дверям и стене железные скобы.

Из открытой двери в лицо ему пахнула теплая вонь мертвечины. В черном проеме что-то шумно зашевелилось, и вдруг, едва не сбив Андрея с ног, из сарая медленно, как будто специально давая возможность получше разглядеть себя, вышла белая корова. От слабости она еле держалась на ногах, лопатки и кости таза торчали в стороны, глаза ввалились, на шее болтался конец оборванной веревки. Как будто какой-то шаман натянул вымазанную в навозе шкуру на скелет, вдохнул в эту несчастную куклу жизнь и выпустил ее в свет из своей адской мастерской.

Корова перешла из темноты сарая в темноту ночи и остановилась перед замерзшей лужей в нескольких шагах от двери. Понюхала лед, несколько раз дернула ушами, как будто отпугивая невидимых мух, и посмотрела по сторонам. Новая темнота была холодней и больше.

Андрей пригнулся и заглянул внутрь сарая. За порогом блестело болото из навоза и грязи по колено глубиной. В нем вполне можно было утопить человеческий труп. С потолка клоками свисала паутина с сухими мухами и листьями акации. На дальней стене отражало свет маленькое запыленное окно. Трупный смрад забивал запах навоза, его источник лежал у стойла из тонких неотесанных бревен, уткнувшись головой в грязь. Раздутое от трупных газов туловище было одновременно тощим и огромным. Приглядевшись, Андрей обнаружил, что у коровы обгрызены уши и разорвано вымя. Грязь под животом была бурой от крови и молока.

Андрей провел фонарем вдоль стен, остановился на втоптанной в грязь кучке соломы, но так и не обнаружил нор или других следов пребывания крыс. Кто знает, сколько времени животные провели взаперти, в холоде, без еды и воды. Может быть, вымя прогрызли и не крысы.

Протяжное мычание сзади заставило его обернуться. Все так же пошатываясь и припадая на задние ноги, корова прошла через двор и выбрела на улицу, там снова обернулась и снова замычала, как будто позвала. В темноте ярко блестел большой черный коровий глаз.

Он мог бы идти немного быстрее, впереди коровы, или напротив, отстать и пропустить ее далеко вперед, но он шел за ней. Может быть, ей захотелось в последний раз пройтись тем путем, которым она в хорошие годы ходила вместе со стадом на пастбище или водопой, а может быть, она просто уходила, чтобы умереть где-нибудь подальше от этого кошмарного места. В любом случае ее путь не мог быть ни долгим, ни длинным.

Там в сарае. Это была твоя сестра или мать? Или, может быть, дочь? В этом смысле у нас много общего, и, если бы не языковой барьер, мы вполне могли бы стать товарищами по несчастью. Пьяницы в периоды отчаяния легко заводят самых неожиданных друзей.

Андрей посмотрел на зажатую в руке железку. Кусок арматуры мало походил на мельничный жернов, но вполне мог послужить грузом, если засунуть его в карман. Не так символично, как траки от гусениц, похожие на книги судеб, но смысл сохраняется.

Куда она меня ведет? Река в другой стороне.

Ведет. Именно так он себя и чувствовал: ребенком, которого тянули за руку. Ему вдруг сильно захотелось заглянуть в морду корове. Лихо могло выглядеть как человек, как животное или фантастическое создание — одним словом, как угодно, но глаз обязательно должен быть только один. Справа у дороги, на краю аула, стоял джип Мурадина. Не останавливаясь, Андрей посветил в раскрытый багажник. Внутри лежал мешок с какими-то тряпками, и может быть, если бы он порылся в нем, то мог бы обнаружить что-то интересное. И не случайно ему попались сразу две как будто брошенные машины. Зурида, и Мурадин, и…

Не останавливаясь, он пошел дальше. Ничего уже не имело значения, кроме этой полумертвой коровы, которая вела его куда-то вперед в темноту.

* * *

Корова подошла к остановке и упала, подвернув под себя передние ноги. Не было сомнений, что все это время она шла именно сюда. Андрей наклонился над животным и посветил фонарем. Мерзлая пыль прилипла к потускневшим глазам. Их было два.

За стеной шумел ветер. Андрей сел на