Античный Чароплет. Том 5 - Аллесий

А вот сущность рядом выглядела куда более знакомо. Но тоже не кто-то из недавних. Она буквально купалась в энергии ритуала, пожирала ее. Свечение исходило от этой фигуры… Точно не физическое тело. Плотное — да. Но не физическое. Что-то вроде сгущенной плазмы. Кто же ты такой…

Умершего эна Гуабы я видел только мельком, когда того избрали после смерти Машды. И тем не менее я узнал его почти сразу. Фигура вышедшего во двор и стоящего безучастным человека явным образом выражала глубокий гипноз. Подавляющее волю воздействие. Или отравление. Может быть, он умирает?.. Да, так и есть. Я только одного не пойму: почему эн, у которого должны быть обереги, защитные амулеты, охрана в конце концов, находится сейчас в таком отвратительном положении? Защитный пояс — вон, на нем до сих пор висит… Но не работает, хотя магию от амулета я явно чувствую.

Наконец ритуалист завершил свое дело. Не прерывая тихого бормотания, которое я никак не мог разобрать, он медленно повел кинжалом, словно бы “захватывая” плазму висящего рядом существа. Миг — и бледно-зеленое свечение сконцентрировано на гранях лезвия ритуального оружия. Еще миг — и рукоять уже торчит из сердца эна. Свет словно бы распространяется по его жилам, телу… Ну, здесь у нас уже что-то похожее на одержимость, хотя именно такого ритуала или чего-то близкого я раньше не видел.

Так, а куда он дальше пойдет?..

Я попытался последовать за фигурой с закрытым лицом, но тот повернулся вокруг своей оси, обращаясь мелким неприметным воробьем. Взмыв в небо, он быстро набрал скорость, почти мгновенно став незримым для обычного глаза — темнота птицу хорошо скрыла. Эн же, постояв, внезапно бросился бежать, лихо перемахнув через забор. Аура у него менялась: проткнутое сердце явно не способствовало бытию живым, это уже было что-то ближе к нежити.

***

— Как-то так.

— Чужой маг?..

— Кто угодно, — я пожал плечами. — Мастер от силы. Но талантливый — просто жуть. Всем бы в Гильдии быть такими…

— Только без таких фокусов, — Либатхаша поморщилась. Судя по всему, Джулебар тоже не в городе. Получается, что она хоть и не городской маг, но внезапно оказалась самой важной шишкой в местной тусовке, которая с радостью делегировала ей руководство проблемой из-за наивысшего авторитета. Смерть эна — это уже не просто для расследования городского мага задача. Так ведь и в самой Гуабе не слишком много людей сейчас по статусу выше Либатхаши. Магистр с местными связями и знакомствами — это серьезно, как ни крути.

— Это да.

— Госпожа! — к нам сквозь недовольную толпу, стоявшую поодаль, протиснулся смуглый подросток, который нес на вытянутых руках какой-то шарф. Необычно — плотная вязаная ткань из шерстяных нитей. Давно я чего-то такого не видел. — Вы… Почтенные абгали… Мне велели передать, — раб склонился, протягивая ткань на вытянутых руках. Сам пытался отдышаться. Либатхаша спокойно протянула руку и взяла вещь.

— Будешь делать поисковое заклинание? Можем сравнить, кстати, направление побега трупа.

— Да, попробуем его поискать, — она сосредоточилась, безо всяких слов водя руками над шарфом. Потом цепко схватила край в кулак — шерстяная полоса вытянулась куда-то в сторону побега старого эна, которого я видел. — Ну как?

— Да, он примерно там и должен быть. Можем идти, — я пожал плечами.

— Ты сказал, — мы двинулись вперед, мало обращая внимание на окружающих, — что сущность, которой одержимо тело, показалась тебе знакомой?

— Мельком, — я пожал плечами. — Конкретно с такой я не сталкивался, но это явно был кто-то вроде плотного призрака…

— Не существует такой нежити.

— Мстительный дух, банши, черный беглец, так лучше?.. — я раздраженно бросил взгляд на свою спутницу. — Что-то дрянное, призрачное, что раньше было человеком. Я не спирит, чтобы тонко различать грани вкуса всякой дряни!

— Тише, тише — не злись так, — Либатхаша усмехнулась.

— Провоцируешь.

— Немного. Или нельзя?..

— Делай, что хочешь… — я поджал губы.

Вместо бессмысленной перепалки мне было чем занять свой рот. Часть заклинаний бесследно развеялась в моей памяти, освобождая на ауре место для новых: Изгнание, Очищение, Чистый Взор… Нежить есть нежить. Лучше приготовить что-то специфичное под конкретного противника. Либатхаша, я заметил, пыталась прислушиваться к тому, что я нашептываю, но мои губы настолько слабо шевелились, что даже я сам скорее угадывал слова за счет понимания текста, чем слышал себя. Человек со стороны? Без шансов.

— Это же… Дом Машды?.. — я удивленно смотрел на то, как шарф изгибается, меняя направление. Заклинание явно подстраивалось под текущую позицию не сразу, так что, выйдя из переулка, мы могли наблюдать медленный поворот в нужную сторону.

— Теперь уже не его. И даже не его семьи. Они переселяются, Эмеш Сухи’Кель продает эту землю и этот дом. Не хочешь купить, кстати?

— Зачем мне? — я удивленно повернул голову к Либатхаше.

— Ты сюда слишком часто заглядываешь во время каких-то неприятностей. А так сразу будешь ждать их тут. И тебе проще, и городу хорошо.

— Я и уйти могу, — я нахмурился.

— Иди, — Либатхаша пригласительно повела рукой в сторону ворот. Если пройти по улице туда и свернуть левее, то как раз из внутреннего посада выход будет.

— Помощь уже не нужна?.. — я приподнял бровь.

— Я просто уже поняла, кто наш гость, — женщина приподняла уголки губ.

— А, хочешь всю славу себе заграбастать?! — я возмущенно посмотрел на коллегу по Гильдии. — Обойдешься. Идем внутрь!

— По какому праву вы вламываетесь на мою территорию? — вперед вышел мужчина средних лет. Шумер классический. Худой, но не тощий — мышцы выдают воина. А еще воина в нем выдает копье. Стоило нам только войти через отомкнутую телекинезом деревянную заслонку в стене, закрывавшую входной проем, как навстречу вышел этот человек.

— Успокойся, Аликель.

— Мудрая Либатхаша?.. А это… Абгаль Тиглат! — хмуро уставился на меня мужчина. — Я слышал, что с эном произошла беда. Так ли это?

— Эн мертв. Только не до конца, — Либатхаша повернулась назад, сделав движение рукой, выгоняющее всех, кто успел протиснуться за нами. Остался только Миш’Эрра, который отходил узнать какие-то новости, догнал нас позже — когда мы подошли уже к самому дому.

— Моему роду сыпятся новые