Грёзы Тряпичника - Грег Ф. Гифьюн

После кружки пива и времени, проведённого в приятной компании этой кипучей общительной бабочки по имени Мэгги, я покинул бар в поисках еды. Дождь по-прежнему лил как из ведра, поэтому я жался к зданиям и торопился вперёд, пока не набрёл на ресторан, о котором говорила Мэгги. Зажатый между винным магазином и сувенирной лавкой, он был заведением в стиле столовки, словно перенесённым прямиком из пятидесятых. К сожалению, оно было тёмным и наглухо заперто. Я всматривался сквозь дождь, стараясь охватить взглядом как можно больше полосы. При ярком солнце этот район выглядел бы достаточно уныло, а в проливной дождь и преждевременной темноте он приобретал мрачный облик постапокалиптического города-призрака.

Оставалось лишь представить, что скрывается здесь в тени, за этими забитыми досками дверями и тёмными окнами.

Калеб здесь , — подумал я. Готов поставить жизнь… если ещё не поставил.

Порыв ветра с недалёкого океана принёс с собой безошибочный аромат жирной еды. Я пошёл по запаху и вышел к киоску с едой, встроенному прямо в фасад соседнего здания. Вдоль прилавка тянулся ряд закреплённых табуретов; за ним виднелась решётка-гриль и кухонная зона. За прилавком стоял коренастый широкогрудый мужчина в заляпанном фартуке и бумажном колпаке, наблюдавший за мной маленькими тёмными глазами, руки в боки.

Я перешёл улицу и укрылся у стойки. Большой навес нависал над стойкой, давая надёжную защиту от дождя. При ближайшем рассмотрении хозяин оказался лет пятидесяти — оливковая кожа и пышные усы. Вылитый Супер Марио. Он улыбнулся, обнажив крупные квадратные зубы. — Здравствуйте, господин Мужчина!

Я ответил улыбкой и присел у стойки. Что-то шипело на большой решётке за его спиной — я не мог разобрать что. — Дождик у вас знатный.

Мужчина кивнул, покосился на небо. — Это полное дерьмо. Обещают дождь на несколько дней. Нехорошо.

Я попытался определить акцент. Он звучал как смесь арабского и русского. — Можно кофе?

— Да, дорогой друг! — Он схватил кофейник с полки за спиной, налил в пластиковую кружку и подвинул ко мне. — Ты есть тоже, да? — Он указал на меню на доске, висевшей за ним, и засмеялся. Живот затрясся. — Тебе нравится колбаса? Хорошо! Я делаю тебе колбасу с перцем и луком! Уже давно готовится, так что получишь быстро. Ещё картошка. Всё по одной цене.

Я устало кивнул. — Да, ладно, давайте что есть.

Низкий рокот выделился из шума дождя и нарастал. Я откинулся назад и посмотрел в сторону дальнего конца полосы, где полицейский автомобиль медленно проезжал мимо.

— Копы, — проворчал мужчина. — Я живу в Шеппард-Бич пятнадцать лет, веду своё дело, да? Даже летом копы появляются только если неприятности. Теперь людей убивают — и им не всё равно. Полное дерьмо, эти копы.

Я смотрел, пока полицейская машина не скрылась за углом, а потом повернулся обратно к мужчине, который принялся гонять по решётке несколько толстых сосисок и кучи перца с луком металлической лопаточкой. Еда шипела и потрескивала, запахи поплыли ко мне. Я нашёл любопытным, что, хотя я был явным чужаком и одним из немногих людей здесь в то время, когда практически никаких причин быть здесь не было, ни Мэгги, ни этот человек не спросили меня, почему я приехал. По-видимому, в таких местах, как Шеппард-Бич, люди не задавали подобных вопросов — даже в то время, когда в их среде находился убийца. Местные, конечно, были привычны иметь дело с изнанкой общества, и хотя в действительности, наверное, редко что-то упускали из виду, как Мэгги недвусмысленно дала понять, они как будто по некоему негласному кодексу делали вид, что никогда ничего не видят и не слышат. И вопросов не задают.

— Да, слышал об этих убийствах в новостях, — сказал я ему. — Ужасное дело.

Мужчина опустил корзину с картошкой в горячее масло. — Убитый мужчина был мой друг, — сказал он угрюмо. — Хороший человек, старый человек. Никому ничего плохого никогда не делал. Восемьдесят лет. Здесь с самого начала. Был метрдотелем в гостинице в старые времена. Он ел здесь всё время, мы сидели, пили кофе, ели яйца и разговаривали. Он гулял по пляжу каждое утро, возвращался в коттедж, и какой-то сволочь его убил. Найти бы этого ублюдка. Придушил бы гада.

Не зная, что ещё сделать, я поднял кружку в знак поддержки. — Вторая жертва тоже местная, да?

— Женщина из города. — Он насыпал перец и лук в булочку для хот-дога. — Её я не знал. Она приехала из города рисовать пляж. Нашли мёртвой на песке, разорвана в клочья. Молодая женщина с семьёй. Когда она умерла — копы зашевелились. Новости трубят как про большое событие, да? Копы везде, и ФБР, может быть, едет тоже.

Я наблюдал, как он водрузил толстую почерневшую сосиску поверх перца с луком, потом сдвинул всё это на бумажную тарелку и поставил передо мной.

— Никакого понятия, кто это сделал и зачем?

Мужчина покачал головой. — Я думаю, убийца приехал сюда и прячется, потом убивает этих людей и убегает как трус. — Он вытащил корзину из фритюра, стряхнул лишний жир и высыпал горку картошки-фри с рифлёными краями на мою тарелку. — Пять пятьдесят.

Я протянул ему двадцать долларов и откусил от бутерброда. Было совсем неплохо.

— Верн, — сказал