Фантомные боли - Люсинда Берри

квартиру убирала в особенно тяжелые для меня дни на работе. Увы, надежды всегда оказывались недолговечными. Назавтра или через день она удалялась в нашу неприкосновенную кровать, закрывала жалюзи, закутывалась в одеяла и замирала. Переставала даже принимать душ и практически не разговаривала.

Я рылась в памяти, ища тот момент, когда Эмили оставила попытки жить нормальной жизнью и отдалась страданиям. Казалось, так я сумею понять, что пошло не так, и исправить, снова заставить ее бороться, и поэтому продолжала копаться в памяти с маниакальным упорством. Попытки повторялись снова и снова, но из раза в раз поиски оканчивались неудачей.

Я пробовала уговорить ее сходить к Лизе, которая в детстве занималась с нами психотерапией, – нам нравилось ходить к ней, потому что она была единственной, кто не обращался с нами как с нежными, хрупкими существами. Лиза разговаривала с нами нормальным голосом. Все остальные, в том числе Боб и Далила, всегда переходили на ласковый полушепот, словно боясь, что от громких звуков мы рассыплемся на кусочки. Чтобы помочь Эмили, нужен был кто-то сильнее меня, сама я уже не справлялась. Но на мои предложения сходить к Лизе она всегда отвечала отказом.

– Нет. Никуда я не пойду. Я и в детстве ненавидела эти сеансы, а теперь будет еще хуже, – фыркала она и складывала руки на груди.

– Но, Эм, разве было так плохо? Она же нам помогла. Правда помогла. Ты просто забыла. Сейчас ты видишь и помнишь только негатив. У тебя мозги затуманены.

Эмили не помнила забавные игры, в которые Лиза играла с нами, как учила рассказывать Бобу и Далиле о своих эмоциях. Забыла, как Лиза помогла ей справиться с подростковой депрессией.

Я клала руку Эмили на плечо в надежде смягчить ее.

– Ну пожалуйста. Я не знаю, что еще можно сделать. Честное слово, ума не приложу.

– Прости. Господи, мне так стыдно. Совсем расклеилась. Если бы не я, тебе жилось бы намного легче. И лучше.

– Не говори так. Ты же знаешь, я ненавижу такие разговоры. Это просто глупо.

– Нет, серьезно. Я так и буду бесконечно сидеть у тебя на шее. От меня нет никакой пользы. Моя жизнь не имеет смысла.

И начиналось это ее самобичевание, от которого мне становилось совсем тошно. В конце концов я прекращала разговор, поскольку становилось ясно, что убедить ее пойти к Лизе не удастся. Я думала о том, чтобы сходить к Лизе самой, но так и не сходила.

Набирая номер очередного ничего не подозревающего клиента, я решила записаться к Лизе на прием как можно скорее. Вдруг удастся убедить ее зайти к нам в квартиру и поработать с Эмили на дому? Ведь раньше, когда мы жили у Боба и Далилы, она приходила, так почему бы теперь не посетить нас, – тогда Эмили волей-неволей придется с ней поговорить. Даже если у Лизы не получится прийти к нам, она посоветует, как помочь Эмили. Она всегда умела подсказать, как поддержать Эмили, не теряя себя, а мне как раз требовался такой совет.

Закончив звонок, я сразу же вбила данные Лизы в поисковик. Она принимала по тому же адресу, что и раньше. Я поставила рабочий телефон на паузу, огляделась по сторонам и, убедившись, что никто на меня не смотрит, набрала номер Лизы на мобильном.

Секретарша ответила после третьего звонка.

– Алло?

– Я бы хотела записаться на прием к Лизе, на ближайшую дату, – я снова огляделась, проверяя, нет ли рядом кого из начальства.

– Вам повезло. У нее отмена завтра в девять тридцать. Вас устроит?

– Конечно.

– Отлично. Вы у нас уже бывали? Как вас представить?

– Да, была, но очень давно. Еще ребенком.

– Как вас зовут?

– Элизабет. Элизабет Рут. – Я постукивала пальцами по столу в ожидании.

– Не вижу вас в наших записях… вероятно…

– Знаете, раз так, тогда запишите меня как новую пациентку.

– Хорошо. – В трубке послышалось клацанье клавиш. Я боялась, что начальство заметит – у меня еще никогда не было проблем на работе. А я ненавидела проблемы, где бы они ни возникали.

– Вы не знаете, ваша страховка покроет визит?

– Я заплачу сама. Это неважно.

– Хорошо, Элизабет. Ждем вас завтра в девять тридцать. Не забудьте принести с собой страховой полис, потому что у нас нет ваших данных.

– Ладно. Спасибо. До свидания. – Я поспешила сбросить звонок, пока никто ничего не заметил.

Когда наша смена закончилась, я не стала говорить Томасу о том, что записалась к психотерапевту, и ничего не сказала Эмили, придя домой. Когда я открыла дверь, она даже не пошевелилась – продолжала невидящим взглядом смотреть в телевизор. Это только укрепило мою решимость. Так дальше жить нельзя. Мне нужна помощь.

Глава 3

К моему удивлению, Лиза ничуть не изменилась. Я уже готовилась увидеть седые волосы и круглые стариковские очки на носу, ведь с нашей последней встречи прошла, казалось, целая жизнь. А она выглядела точно так же, как я помнила, и прямые волосы остались черными, разве что раньше они были длинными, а теперь обрамляли ее узкое лицо аккуратненьким каре. Все те же внимательные голубые глаза и безупречно ровные зубы – результат многолетнего ношения брекетов, не иначе. Мы провели у нее в кабинете целую вечность – мне даже начинало казаться, что она взяла нас на воспитание вместе с Рутами.

Боб и Далила пытались зачать ребенка, но это никак не удавалось, и они впадали во все большее отчаяние. Им обоим очень хотелось иметь ребенка, и после нескольких неудачных попыток ЭКО они решились взять детей на воспитание. Для Боба это означало просто стать отцом, однако для Далилы – нечто гораздо большее. Всю свою боль от невозможности зачатия она обратила на поиски детей, которым требовалась помощь. Ей недостаточно было просто взять ребенка – ей хотелось его спасти.

После обследования в больнице нас отвезли к Рутам на полицейской патрульной машине. Далила обожала вспоминать, как при виде того, как нас высаживают с заднего сиденья, словно самых юных в мире преступниц, у нее растаяло сердце. Мы боялись, и полицейский подбадривал нас всю дорогу. Далила открыла дверь, не дожидаясь стука. Мы с Эмили стояли на крыльце, уцепившись друг за друга. С тех пор как пожарные спасли нас, мы так ни с кем и не разговаривали.

– Заходите, лапушки, – приветствовала нас она. У нее был добрый голос, и мы пошли к ней, в нашу новую жизнь.

Мы ни в чем не походили на нормальных детей, и Боб и Далила никак не могли предугадать, с какими трудностями им предстояло столкнуться. Огромной проблемой стала еда. Я не ела совсем ничего, а Эмили запихивала в рот все,