Мизгирь - Елена Ликина

— Остановись, Вейя! Не делай того, о чем пожалеешь! Без меня тебе не жить, Вейя! Не жииить!

Дуня пошатнулась, и жиганята снова ее поддержали.

— К печке, к печке ведите! — прошипела банница. — Руку ей подымите, чтобы бросила…

— Нет! НЕТ! — что-то с грохотом пробежало по крыше, долбануло о дверь бани так сильно, что та едва не слетела с петель.

— Кипятком плесну, если сунется! — успокаивающе прогудел банник. — Поторопись, хозяйка, пока он тебе дом не разнес.

Жиганята подтащили Дуню к печи, подлезли под руку, подтолкнули рожками, приподняли… Дуня смотрела на слабое уже пламя, но пальцы свело судорогой, и она никак не могла их разжать. Тогда самый маленький жиганенок впился острыми зубками ей в запястье, и она, охнув, выронила корешок. Дрова полыхнули, потянулся черный дымок, голос кузнеца захрипел и оборвался.

— Ох, отрава! Ох, жжет! Ох, щекотит! — раскашлялись банные духи, а Дуня без сил опустилась на поло́к.

В голове сделалось пусто. Она больше не чувствовала Рарега. И не могла понять — сработал ритуал или нет.

— Давай уже, хозяйка. Заканчивай. — заторопила, отфыркиваясь, банница. — Не продохнуть от твоей полыни.

Заканчивать? Точно! Ей же нужно провести еще один ритуал!

Дуня сползла с полка, подошла к выволоченной жиганятами на середину комнатки корневухе.

— Из елового выворотня. Из копани. Женихом сработанная. Для прабабки Панасовны. — вспомнились слова Марыськи, — Ты ее обмой сначала, хозяюшка. А потом подсади мизгиря в ту дырочку, что посередке. И отверстие хорошень воском запечатай.

Разглядев внимательно всю конструкцию, Дуня очень засомневалась, что паук пролезет в такую небольшую дырочку, и решила придерживаться собственного плана.

Сначала, как и советовала коза, обмыла лопасть и донце прялки водой. Потом уселась перед ней на пол и кивнула жиганятом, чтобы размотали тряпку с чугунка.

Те снова защебетали, перевернули чугунок. Мизгирь вывалился из него смятым комком, но сразу же расправил лапы, собрался просочиться в щель.

— Далеко ли собрался? — Дуня стегнула паука мятным пучком и тот отрикошетил прямиком на прялку, замер на ее донце.

Предстояло самое трудное — осуществить подселение, «прицепить» к прялке мизгиря.

Дуня зажмурилась, постаралась сосредоточиться на процессе и мысленно потянулась к пауку. Он сжался под ее прикосновением, попытался отползти, но Дуня не позволила. Поглаживая панцирь, смогла нащупать на спине пульсирующую силой точку, а потом мягко схватилась за нее и потянула! Высвобождающаяся нить переливалась перламутром. Чем длиннее она становилась — тем меньше и суше делался мизгирь, и когда Дуня закончила — на донце осталась лежать лишь пустая оболочка.

Осторожно собрав в кучку горячий живой комок энергии, Дуня бросила его ровно по центру лопасти и припечатала:

— Быть тебе здесь навсегда!

Комок прилип к дереву и мгновенно впитался в него, и на прялке проступил рисунок паука. Яркий и четкий поначалу, он почти сразу потускнел и походил теперь на небрежно прорисованный когда-то узор.

Подскочившие жиганята облили прялку водой, и банник прогудел Дуне в спину:

— Выходи, хозяйка. Подожди во дворе. Я веником его постегаю, а потом тобой займусь.

— Не надо мной…

— Еще как надо! От тебя сейчас только тень и осталася.

— С…спасибо… — язык заплетался. Дуня пошатываясь добрела до двери и вывалилась на руки домовому и кикиморе.

Солнце мягко скользнуло по лицу, заставило зажмуриться.

Совсем рядом кто-то хрипло прерывисто дышал.

Дуня взглянула и встретилась глазами с привалившимся к стене бани кузнецом. Он смотрел мутно, не узнавая. Взгляд был бессмысленный, пустой. Вместо браслета к руке лепилась оборванная нить паутины.

— Прочухается. Чай не сахарный. — Марыська прижалась к Дуне теплым бочком. — Ты то сама как, хозяюшка? Гляжу, сильно по тебе отдачей долбануло!

— Он правда ничего не помнит? — Дуня хотела подойти поближе, но коза удержала.

— Твоими стараниями, хозяюшка. Он все забыл!

— И что теперь?

— Дак что? Посидит, оклемается. Хавроний попозже его к анбару отведет. Будет там жилище себе обустраивать да к новой жизни привыкать.

Глава 29

После двух сложных ритуалов и долгой банной процедуры, Дуня заснула прямо за столом и проспала весь оставшийся день и всю долгую ночь.

Разбудили ее громкие голоса помощников — Звездочка с Поликарпом Иванычем упрекали Марыську в безрассудстве, мышуха же, принявшая сторону козы, доказывала, что «Марыска кругом права»!

— Бывшую обсуждают. — над Дуниным ухом сладко зевнула самобранка. — По всей деревне об том гудеж! А твоих-то так разобрало, что нервы мои взбунтовались! Спасибо хлопотун сюда перенес. Под подушкой потише стало, и уютнее.

— Бывшую? — спросонья Дуня подумала про богинку, и только потом сообразила, что речь идет о вештице.

— Ночью прилетала, по крышам скакала, в трубы стрекотала… — последовал новый зевок. — Ммм… не бери в голову, Евдокия… Давай лучше еще поспим…

Появление в деревне вештицы показалось Дуне тревожным сигналом, наспех одевшись, она вышла из закутка, и помощники тотчас умолкли.

Забормотав про упревающую кашу, кикимора бросилась к печке, Поликарп Иваныч собрался было нырнуть в подпол, но Дуня жестом удержала его на месте.

— Что обсуждаем? Или — кого обсуждаем? В Замошье все… хорошо? — Дуня внимательно оглядела домо́вых.

— Хорошо, хозяюшка! — Марыська благостно сощурилась в ответ. — А было бы не слишком, если б этих двоих послушалась!

— Считай, повезло тебе! — не сдержался Поликарп Иваныч. — А могло ии́наче повернуться!

— Прав, прав Поликарпуша! Сейчас то он помог, а вдругорядь и обманет! — закивала Звездочка от печки.

— Кто помог? — предмет спора все еще был недоступен для Дуни.

— Да пленный твой. Мизгирек.

— Мизгирь? При чем здесь мизгирь⁇ Стоп! — Дуня прищелкнула пальцами, и все затаили дыхание. — Пускай говорит одна Марыся! Марыся, рассказывай!

— И скажу, и скажу, хозяюшка! — состроив умильную мордочку, коза потянулась к Дуне. — Ты не думай! Ничего такого страшного не случилося. Просто мы старую хозяйку от дому отпугнули. А мизгирек твой советом помог.

— Он не мой! И вообще — он же в прялке!

— В корневухе тобою законопачен. Там и сидить. Упрятать ты его упрятала, а слова не лишила. Вот он и поскрипывает кой-когда, скучно же бедолаге. А как про вештицу услыхал — так и присоветовал как её от дому