Коллекционер - Александр Варго

— Ольга, не делай этого, — дрогнувшим голосом произнес Максим. — Прошу тебя, одумайся!

— Она уже решила, Старлей, — сказал Лев, подходя к клетке. Сняв замок, он отошел к двери. — Если кто-то из вас решит броситься на меня, Коу задушит ваших детей. Она сейчас внимательно наблюдает за всем, что здесь происходит.

— Выходи, — приказала Ольга, крепко сжимая в руке молоток. — Вылезай из своей клетки, ничтожество.

Максим медленно выбрался наружу.

— Сегодня ночью он то же самое предлагал мне, — сказал он. — Пока ты спала, этот псих дал мне молоток. Но я отказался.

— О, как это мило c твоей стороны, — скривилась Ольга. — Но я не буду такой великодушной.

Лев хлопнул в ладоши:

— Как я люблю такие представления! Они мне напоминают бои гладиаторов! Ну, начинайте. Время разговоров окончено.

— Одумайся! — в отчаянии крикнул Максим. — Он только и ждет, что мы перебьем друг друга!

— Извини, Долин, — пробормотала Ольга, продолжая надвигаться на него. — Но у меня нет выбора. Я здесь оказалась не из-за него, а из-за тебя.

Завизжав, она кинулась на Максима.

От постоянного сидения в клетке тело Долина затекло и было непослушным, но все же он успел уклониться от удара в последний момент. Он все еще рассчитывал, что бывшая жена изменит свое решение.

— Ольга, послушай…

Молоток просвистел всего в нескольких сантиметрах от лица Максима, и он умолк. Попытался перехватить руку Ольги, но это ему не удалось, и следующий удар нашел свою цель: боек молотка задел надбровную дугу. Удар был скользящий, но кожа разошлась, как «молния» на куртке, и из раны хлынула кровь.

Воодушевленная результатом, Ольга вновь бросилась на него. Долин попятился и, уткнувшись спиной в стену, пропустил еще один болезненный удар в плечо. Ольга замахнулась в очередной раз, и тогда он толкнул ее изо всех сил. Не удержавшись, она грохнулась на пол, бесстыдно раскинув толстые ноги и продолжая при этом c остервенением сжимать молоток.

Максим смахнул c лица кровь, струившуюся из рассеченной брови. Плечо онемело от боли — казалось, туда загнали гарпун.

— Я… все равно убью тебя, — квакающим голосом пообещала Ольга, поднимаясь на ноги. Она шагнула вперед, но Долин был начеку и, пригнувшись, саданул ей кулаком в живот. На секунду возникло ощущение, что он стукнул водяной матрас. Рыхлое тело Ольги колыхнулось, как студень, ее рот превратился во влажную букву «о». Она закашлялась, и Максим, перехватив ее кисть, вырвал молоток.

— С-с-сука, — c ненавистью выдохнула она и, прежде чем Долин успел что-то понять, вцепилась ему в лицо ногтями. Максим заорал: Ольга всегда уделяла особое внимание своим рукам, и ее маникюр был безупречен. Ногти были длинные и отполированные, как лезвия хирургических инструментов. Один из них зацепил рану на брови, расширив ее, и кровь полилась c удвоенной силой.

— Остановись! — рявкнул он, но c таким же успехом мог обратиться к железной клетке, в которой только что сидел. Хватка Ольги не ослабевала, ногти впивались в его лицо, словно когти хищной птицы, полосуя и распахивая кожу, и он, не глядя, ударил молотком. Потом еще раз.

Лишь после этого Долин почувствовал, что пальцы бывшей жены ослабли. Она, пошатываясь, отстранилась от него. По лицу Ольги, деля его пополам, побежал алый ручеек крови. Некоторое время она удивленно таращилась на Максима, словно не понимая, почему у нее не получилось довести начатое до конца, затем грузно осела на пол.

— Ты… всегда был дерьмовым в постели, — сказала она, и — невероятно — ее губы изогнулись в презрительной улыбке. — Тряпка.

Судорожно вздохнув, Ольга внезапно ухватилась за ногу Долина и впилась зубами в его лодыжку.

— Мать твою! — завопил Максим.

Лев, посмеиваясь, достал из кармана телефон и включил камеру.

— Отпусти!

Ольга трясла головой, как собака, не желающая расставаться c костью. Ее челюсти сжимались все сильнее, и у Максима потемнело в глазах от боли.

— Прекрати! — взревел он, но все было тщетно.

С трудом сохраняя равновесие, Долин взмахнул молотком. Удар пришелся прямо в макушку Ольги, боек пробил череп. Ольга замерла, ослабив хватку. Максим попытался высвободить ногу, но крепкие зубы не отпускали.

«Чертова стерва».

Он ударил еще раз, потом снова. Из обширной дыры в голове вылезло губчатое вещество, окрашенное кровью.

Глаза Ольги закатились, и она наконец разинула рот, будто ей не хватало кислорода.

Максим выронил молоток и упал на колени.

— Оля? — хрипло прошептал он. — Оля?!

Пальцы Ольги сжались в кулаки, затем разжались. С губ сорвался протяжный выдох, и она затихла.

— Оля…

Максиму показалось, что черты лица бывшей супруги становятся нечеткими, словно он видит ее под водой, и лишь чуть позже он догадался, что плачет.

— Браво, Старлей, — донесся до него невозмутимый голос Льва. — Это был достойный бой.

Максим медленно выпрямился и посмотрел на адвоката, который помахал в воздухе телефоном:

— Благодарю за отличный ролик. Особенно за последние кадры: они просто бесценны.

— Ты… Ублюдочная тварь, — прохрипел Долин. Подхватив c пола молоток, он заковылял к адвокату. — Теперь твоя очередь. Размозжу твой гнилой череп…

Лев убрал телефон и с любопытством посмотрел на приближающегося мужчину. В его глазах не было и тени страха.

— Положи молоток и вернись в клетку, дурачок, — велел он, но Максим будто и не слышал его. И когда расстояние между ними сократилось до метра, Лев внезапно взвился вверх, словно его подбросила невидимая пружина. Мощный удар ногой в грудь опрокинул Долина на пол, как тряпичную куклу. Ударившись головой, он потерял сознание. Удовлетворенно кивнув, Лев затащил пленника обратно в клетку и закрыл ее на замок.

* * *

На этот раз пробуждение было таким мучительным, что Максим не удержался от стона, открыв глаза. Затылок трещал, будто туда заколотили несколько гвоздей, покрытое глубокими царапинами лицо опухло и горело, левый глаз вообще не открывался из-за запекшейся крови. Кроме того, невыносимо ныла нога, укушенная Ольгой.

«Как бы еще бешенство не подхватить. Для полного счастья», — мрачно подумал Максим. Задрав штанину, он озабоченно покачал головой: два ровных полумесяца, оставленных зубами Ольги, не внушали оптимизма. Кожа вокруг укуса распухла и покраснела, а малейшее прикосновение к ране вызывало пульсирующую боль.

Долин повернул голову, глядя на тело Ольги. Ее некогда соблазнительная ночнушка задралась, оголяя огромное бедро, сплошь испещренное голубыми прожилками вен.

— Оля? — нерешительно позвал он, понимая, что выглядит полным дебилом. В голове Ольги была дыра, сквозь которую виднелся мозг. После таких ударов если живут, то очень непродолжительное время. Но на всякий случай Максим позвал ее еще раз.

«Дурак, она умерла на твоих руках», — заговорил голос.