Коллекционер - Александр Варго

Максим подумал о пакетах и коробках в гараже, доверху наполненных игрушечной армией. Странное дело, но теперь вся эта уникальная и богатейшая коллекция казалась ему чем-то нелепым, каким-то ненужным и вычурным гротеском. Кому и зачем нужны эти десятки тысяч фигурок?! Сейчас бы он все это променял на чистую постель и хороший обед…

«Еще месяц назад ты думал по-другому», — язвительно заметил голос.

«Какая чушь и ерунда!» — одернул себя Максим. Действительно, какая постель, когда где-то рядом в четырех стенах маются Иришка c Димкой. Вот кому действительно страшно, ведь его несчастные дети понятия не имеют, почему тут находятся…

— Я хочу спасти детей, — сказал он громко.

«Судя по всему, это невозможно. Боюсь, тебе придется смириться c тем, что вы навсегда останетесь здесь».

— А как же твой девиз?! — сплюнул Максим. — Все херня, но мы погнали?

«Везде есть исключения, — бесстрастно ответил тот. — Иногда нужно принять неизбежное. А вот когда ты его примешь и сознание твое изменится, тогда мы все начнем c нуля. Тогда снова все будет херней, и ты сможешь гнать вперед!»

Максим не сразу заметил, как в камере появился Лев. Его темные глаза маслянисто блестели, ноздри возбужденно раздувались, и Долин непроизвольно подумал о голодном вампире, который увидел ранку, сочившуюся кровью.

Перед его глазами внезапно пронеслась дикая и ужасающая своим натурализмом картина: Лев открывает клетку и, жадно урча, впивается ему в шею своими клыками.

Вместо этого адвокат сказал:

— Знаешь, Старлей, мне тут в голову пришла одна сумасшедшая идея. И почему-то мне кажется, что все будут довольны сделкой, которую я сейчас собираюсь тебе предложить. Признаюсь, это экспромт, мысль пришла сегодня ко мне во сне.

— Сделка? — Максим весь подобрался, чувствуя, что сейчас, вероятно, решается его судьба. Равно как и Димки c Иришкой.

— Именно. Я хочу, чтобы ты отрекся от своих детей, — произнес Лев. — Официально, на камеру. И подарил их мне. Скажем так, в качестве компенсации за ущерб. Мол, я такой-то, ФИО, находясь в здравом рассудке… отказываюсь от своих… ФИО, год рождения… Передаю в бессрочное пользование Льва Владиславовича… Если ты согласен — я тебя отпускаю, беги к своим солдатикам. Все равно они тебе дороже, чем дети. И мы забудем друг про друга.

Максим молча смотрел, как адвокат включает на телефоне видеозапись.

«Отречься от детей? Бессрочное пользование?»

Под сердцем что-то больно кольнуло, будто кто-то невидимый пытался его вразумить, убеждая, что подобные предложения нельзя даже рассматривать, не то что выносить по ним какие-то решения. Одновременно пробудился голос.

«Макс, это последний шанс», — жарко зашептал он, и Долин зажмурился: так мерзко он еще себя никогда не чувствовал. Было ощущение, что на него выплеснули ведро фекалий.

«Ты просил у меня совета? — не унимался голос. — Так вот, я говорю тебе: соглашайся, мать твою. Это аттракцион невиданной щедрости! На свободе от тебя будет больше пользы! Заявишь в ментовку, и этого психованного урода возьмут тепленьким… А дети… Ничего он c ними не сделает. Это просто психологический ход!»

Лев выжидательно смотрел на него, вытянув вперед телефон c включенной камерой.

— Я слышу, как тикает твой мозг, Старлей, — сказал он. — Он взвешивает все возможности, все за и против. Но поверь: я предлагаю тебе хорошую сделку.

Максим кашлянул, исподлобья взглянув на адвоката.

— Господин Долин, вы хотели сделать какое-то заявление? — громко спросил адвокат.

— Да, — тихо промолвил он.

— Громче, вас плохо слышно.

— Я хотел бы сделать заявление, — повысил голос Максим. Сердце колотилось так, что каждый удар отдавался в голове. — Я хочу сказать…

— Ну же, — поторопил его Лев.

«Давай, Макс! — верещал голос, подбадривая его. — Три минуты позора, и ты обретешь свободу!»

— Я хотел сказать, что…

Максим медлил, собираясь c мыслями, которые хороводом кружились в голове, как листья, уносимые ветром.

— Я…

Он посмотрел Льву прямо в глаза и отчеканил:

— Я ни за что не откажусь от своих детей, сумасшедший ублюдок. Можешь засунуть в жопу свою сделку.

Лицо адвоката оставалось бесстрастным, лишь в черных глазах мелькнуло нечто отдаленно похожее на удивление. Мелькнуло и исчезло, как падающая звезда. Лев выключил камеру, убрав телефон в карман.

— Это сильное решение, — сказал он. — Не совсем тактически верное в данной ситуации, но я принимаю его. Ты сделал свой выбор.

Когда он вышел из камеры, голос буквально взорвался:

«Ты дурак и глупец! Счастье само шло к тебе в руки! А ты оттолкнул его! Только самый конченый мудак мог так поступить! Герой, едрить тебя за ногу! Что ты доказал своим отказом? И что намерен делать дальше?! Гнить тут заживо?!»

— Отвали, — устало бросил Максим. — Я буду спать.

«Лев не простой парень, — сказал его невидимый собеседник, чуть успокоившись. — И каждое его следующее предложение будет хуже предыдущего. Представь, что перестанут тебя кормить и менять тебе сортир. Сколько ты продержишься?!»

— Я же сказал, отвали! — гаркнул Максим.

«Отвалю. Только на этот раз окончательно. Ты теперь сам по себе, Старлей. Прощай».

Максим ничего не ответил. Он чувствовал безмерную слабость и вскоре провалился в пустоту беспамятства.

* * *

Отворив дверь, Коу неслышно вошла в камеру. В руке немой женщины было пластиковое ведро. Некоторое время она смотрела на тело Максима, распластавшееся посреди клетки, затем сдвинула брови.

Может быть, этот мужчина спит, хотя ее смущала поза, в которой застыл Максим: обычно так лежат, когда падают c высоты собственного роста. От удара или потери сознания.

А может, пленник мертв.

Если это так, то нужно сообщить Хозяину.

Но сначала Коу разберется c туалетом. В доме часто возникали отвратительные запахи (и c этим она уже давно свыклась), но сейчас даже она сморщила нос. Вонь, исходившая от разлагающегося трупа обглоданной женщины, разила наповал, как удары кувалдой.

Стараясь не дышать носом, Коу перешагнула почерневшие останки Ольги и оказалась перед клеткой. С помощью ключа она открыла дверцу и с силой лязгнула замком по стальным прутьям. Потом еще и еще.

Все напрасно, пленник не просыпался.

Подавшись вперед, Коу стукнула по ноге Максима, но тот даже не шелохнулся. Она осторожно коснулась кожи мужчины между засаленной штаниной и заскорузлым носком. Та была теплой. Значит, он жив. Вероятно, просто потерял сознание.

Подумав, Коу решила сделать то, зачем пришла, — поменять ведро c отходами жизнедеятельности. А с остальным пускай разбирается Хозяин.

Ведро стояло в самом углу клетки, и, чтобы до него дотянуться, нужно было перелезть через тело Долина. На всякий случай Коу еще несколько раз ущипнула Максима за ступню. Убедившись, что попытки привести в чувство узника ни к чему не приводят, она поползла вперед.

Женщина уже