Лабиринты моей Души. Книга 2 - Нора Ольвич

Однако вопреки всем нашим разговорам, сомнениям и неуверенностям, судно неумолимо двигалось к прямому причалу, сделанному из камней всё из той же скальной породы. Капитан Грант, он был в этой атмосфере как рыба в воде. Сеньор Роблес, поймав мой испуганный взор, также многое взял под свой контроль.

Оказывается, он совершенно спокойно рассуждал прежде с леди Анной-Марией о Чарльз — стрит, на которой стояла наша недвижимость. И о том, что сразу поедет разыскивать дом из природного камня в два этажа, с выбеленными эркерами и большими окнами в стиле неоготики и парком, напротив. А затем вернётся за нами.

Девяносто четвёртый номер нам не о чём не говорил, а вот небольшая фигура льва на крыльце, державшего лапу на фигуре, которая символизировала земной шар, — это была отличительная черта этого здания. А ещё надпись на французском языке «Dé Rogadeo» на постаменте — была значима.

Я встретила отчего-то мрачный взор князя Николая, он, наверное, черпал энергию и силы в настрое своей супруги, которая с изумлением взирала на всё новое. Она будто в каком-то небывалом порыве взяла на руки младшего сына Алёшеньку и стала показать ему мир, в котором титулы уже вовсе ничего не означали. А через примерно лет шестьдесят, что по меркам миро создания — это совсем капля, и это будет мир, в котором зародится движение феминисток — женщин состоявшихся, умеющих делать деньги и не желающих своё наследство или чётко работающий бизнес отдавать в браке на волю супруга.

Мы холодно общались всё это время с дядей. То, что произошло в тот вечер на палубе, будто перечеркнуло все наши родственные связи навсегда.

Итак, не спеша, наша семья ехала по улочкам городка практически утопающего в лучах заходящего солнца. Открытые экипажи давали возможность всё рассмотреть сразу, так хотелось затем вечером за чашечкой чая обсудить увиденное. Мы старались вести себя сдержанно, с удивлением отмечая, что рассматривать успевали как раз в основном только нас. Для скучающих, гуляющих с джентльменами дам мы были словно картинками с обложек журнала: местное население смотрело нам вслед.

Наверное, мы привезли в это место новую моду из Европы. Шляпки с фигурными полями и плотные платья, которые были словно для непогоды пальто поверх тонкого, из дорогого муслина. Эта часть гардероба была очень красивой, с высоким воротником и воздушными складками под грудью. Палантины из натурального необработанного шёлка и на удивление красивые перчатки. А ещё ароматы и сумочки. Аннушка была в этом деле мастер, сегодня же она держала на руках свою собачонку, сделав ей причёску в виде нескольких хвостиков, и была особым объектом для восторга прохожих. Шеба, примостившись рядом на полу экипажа, очень озабоченная происходящим, не сводила взора со своего питомца.

И всё же Бостон всегда славился и звался городом высокой культуры. Это было видно по тому району, в котором мы так долго продвигались, к намеченной цели: прежде всего чистому и, однако, очень похожему архитектурой, на богатые кварталы в старой доброй Англии.

Лев действительно стоял на крыльце этого особняка, который только этим и отличался от других. Обычный Питерский лев, если честно, но размером в разы меньше. Бабуля в удивлении приподняла бровь: эй это точно напомнило символы могущества царской власти и доблести города на Неве. Но только львы на Дворцовой пристани у Адмиралтейства отлиты из меди и играют с мячами. А наш из гранита охранял надпись, а вернее, наименование моего титула.

Уверена, возле окон застыли соседи. Я чувствовала эти взгляды, как когда-то в Эдинбурге.

Интересно, как состоится первый визит кого-либо из них?

Какая будет на то причина? Я пока была не готова к мирным переговорам с местными обывателями.

Подняв голову, увидела высокие окна и третий этаж нашего дома, как бы чердачный. Надстройка из дерева, огороженная перилами, так, будто из её окон был специальный выход на крышу. Химер только не хватало.

Двери распахнулись, на крыльце замер незнакомый пожилой мужчина. Князь Николай галантно подал мне руку, я сошла на выложенный камнями аккуратный тротуар, мне казалось, что он был просто продолжением самого дома.

Мы с дочерью первые поднялись по ухоженным лестницам. Отчего-то мне запомнились перила будто из мрамора. Я обернулась и, конечно же, позвала всех следом. Дождалась, когда поднимется первая бабушка.

— Ваша светлость, княгиня Соколинская, для нас с дочерью будет огромная честь, если вы первая ступите под крышу этого дома и выберите для себя покои.

Это было очень кстати. Женщина стала будто на полголовы выше. Сколько энергии было в её взоре. Она решительно прошла вовнутрь.

Мы последовали все за ней, будто придворные при королевской особе.

Культура, как я уже говорила, она присутствовала здесь, несомненно; самым удивительным образом просматривалась в изысканных столиках и диванчиках, а ещё в удобных креслах с высокими спинками. В книгах, стоящих на удобной полке светлого дерева от пола до потолка. Я заметила даже издания на немецком языке известных философов. Удивляли мастерски оформленные акварели, похожие на фотографии, которых ещё и в помине не должно быть, развешанные на стенах, занавески, сложенные в одинаково выверенные фалды.

Мне понравился гобелен, натянутый необычно на подставку, что заняла место возле каминной решётки.

Поражал вид из окна.

Залив просматривался через высокие деревья парка, который пролегал через широкую проезжую часть и тротуары за изгородью, как раз напротив нашего дома.

Он золотился, будто купался в лучах заходящего солнца.

Морская вода казалась притягательным изумрудом с отблесками золота: поздно вечером, наверно, вдали можно будет увидеть светящиеся огни кораблей, стоящих на рейде.

«— … я смогу его любить, как тот, другой».

Слёзы застили глаза.

По-моему, я сказала это вслух. Понял ли кто-то смысл этих слов? Но сеньора Тереса сразу же подвела меня к креслу. Мне было сложно идти по поверхности, которая не подвергалась бесконечной качке.

Господи, как же хорошо дома! Я присела.

И осознала, что наконец-то сняла с себя огромный груз ответственности. За то, что сдёрнула стольких людей с насиженных мест.

Я не помню дальнейшей суеты. Аннушка уложила мне в руки свою бишон и сказала не спускать её на пол, рядом улеглась Шеба. Сидя в кресле, не сводила глаз с того пейзажа, что был за окном. Удивлялась человеку из прошлого. Кем он был? Как он выстроил этот дом для своих потомков? Он или она, будто знали, что мы вот так приедем, большим калганом. Наверное, так и было.

Ох.

Голова уже отказывалась что-либо понимать.

Я только слышала, как Аннушка отдаёт распоряжения,