Совесть животного - Франк Тилье

Как можно быть уверенным в правомерности таких действий, не будучи самим дьяволом?

— Ты... ты больной... Ты... ты понимаешь! Все эти невинные люди?

Каждый раз, когда он открывал рот, вокруг шептались. Ближайшие передавали сообщение соседям, и информация доходила до тех, кто стоял в глубине алтаря.

— Невинные! Невинные! Послушайте его!

Он разбил ему челюсть тыльной стороной ладони. Уоррен покатился по полу, прежде чем удариться головой об инспектора, вынужденного раскачиваться взад-вперед, как на качелях. Каждое колебание еще больше отрывало его ноги от земли. Стиснув зубы, достойный до конца, он молча кричал.

Учитель продолжил.

— Все гниль, воры! Они заслужили это!

Все, все, слышишь меня! Ты должен меня благодарить!!! Он поднял кулак. Я очищу эту страну! Хорошо вычищу, до последнего уголка! Ладно, хватит терять время, пошли!

Ты присоединишься к нам, мой дорогой Уоррен. Посмотри на них, скоро ты будешь наслаждаться, как и они. Надеюсь, тебе нравится? Я приготовил для тебя лучшее место! Хватайте его!! Ха! Ха! Ха!

— Нет!! Нет!! Нет!!

В последнюю минуту он вытащил нож из заднего кармана и вонзил его прямо в почки Сэма, который в этот момент стоял к нему спиной. Сумасшедший упал на колени. Все остальные тоже не смогли сдержать криков боли и катались по земле в смеси пыли и крови. Крики были настолько ужасными, что, без сомнения, раздавались до самых глубин леса, и, конечно же, все туристы бросились бежать.

Находясь в полусознательном состоянии, Мулен бредил, в отличие от инспектора, который понимал, что происходит. Это то, что птица сказала Уоллесу: - Убей вождя!

— Давай, Уоррен, давай, заколи его! Заколи его! — зарычал он, еще больше травмируя себя простыми движениями головы.

Уоррен бросился на него, но гуру с поразительной скоростью отклонился в сторону, так что лезвие сломалось пополам об бетон. В ответ он почувствовал, как его шея прижалась к земле железной рукой. Мучителю было бы легко одним движением раздавить ему шейные позвонки, но он лишил себя этого удовольствия.

— Ты причинил мне боль, мой друг, ты причинил мне сильную боль! — хрипло прохрипел он, дергая его за подбородок. Хватайте его!

С трудом два солдата Зла поднялись, все еще страдая от удара невидимого скальпеля. Они тоже кровоточили! Наслаждаясь заранее, Сэм подошел к задней части комнаты, чтобы взять топор, поглядывая на своих сотрудников, стоящих по обе стороны. Он улыбался каждому из них с состраданием, поглаживая головы тех, кто преклонялся перед ним. Возвращаясь, он провел лезвием по металлическим столам, вызвав яркие искры и оглушительный шум, а затем пронес инструмент перед глазами инспектора и, наконец, перед глазами Мулена.

Подлый до мелочей, он притворился, что выпотрошил молодого полицейского, отрезая пуговицы на его рубашке. На грани обморока, ближе к смерти, чем когда-либо, Мулен еще сильнее обмочился.

Склонив голову почти до предела, Сэм хихикал, почти разрывая голосовые связки, а его приспешники подпевали ему. Хотя самоубийство является отличительной чертой предателей, инспектор, который не мог представить себе худшего конца, чем тот, который его ждал, не колебался ни секунды, чтобы сам положить конец своей жизни. По крайней мере, теперь он больше ничего не почувствует.

— Дайте мне тазы!

Ученики протянули ему два больших сосуда, которые в старину использовались для умывания. Медленно он подставил один под Мулена, а затем другой под голову инспектора. Края были настолько высокими, что полицейский ничего не мог видеть.

— Давайте, инспектор! Это только для того, чтобы собрать ваши внутренности!

Это избавит нас от необходимости все собирать! Ха! Ха! Ха!

Он толкнул качели, образованные инспектором и крючками, заставляя беднягу ударяться головой о металлические стенки, как молотком по колоколу.

Он указал на Уоррена.

— Ладно, хватит играть! Наложите руки на нашего дорогого инспектора и на другого парня, казнь!

Уоррен пытался сопротивляться, но тщетно. В конце концов он сдался, когда понял, что его волнение наносит вред его друзьям, заставляя их бесполезно страдать.

— Отпустите меня, я сам это сделаю, ублюдки!

Ублюдки!

— Отпустите его! — зарычал кровожадный монстр, жестикулируя так быстро, что его движения разрезали воздух резким, пронзительным звуком.

Они отпустили его. Он осторожно положил левую руку на ногу инспектора, чтобы не раскачивать его, а затем правую руку на бедро Мулена.

— Я... я сожалею... Простите меня, простите, пожалуйста...

Инспектор закрыл глаза, умиротворенный. Он нашел в себе силы улыбнуться, как бы говоря: - Да, я прощаю тебя.

Уоррен поднял голову на Мулена, который тоже моргнул. Он был готов умереть.

Раскинув руки, как будто предлагая себя оккультным силам, Сэм произнес зловещие заклинания. Затем, на высоте Шарко, он поднял топор высоко над головой. С закрытыми глазами три мученика молили о быстрой смерти, освобождающем путешествии, благотворном путешествии. После обратного движения острое лезвие неуклонно направилось к черепу инспектора.

— Осторожно, босс!

Прямо перед тем, как он опустил лезвие, просвистела пуля и пронзила ему селезенку. Он тяжело рухнул в пыль, как и его товарищи через полсекунды. Еще живой, он дышал, как буйвол.

— Нил!!! — крикнул Уоррен, который, казалось, увидел призрак.

— Вы сказали мне оставить одну пулю, инспектор! Быстрее, снимай их, Уоррен!

Уоррен поднялся. Нил снял таз, взял голову инспектора обеими руками и поднял ее вверх — это был единственный способ вытащить гвозди. Повешенный кричал. Неподвижные крюки вонзились еще глубже, как гарпуны.

— Я... я думаю, нужно тянуть вниз, — сказал Уоррен, не отрывая глаз от лежащих монстров.

Сэм схватил Уоррена за ногу с отвратительным хрипом. Его марионетки тоже начали ползти в их сторону.

Нанеся ему удар пяткой по челюсти, Уоррен поплелся к задней части комнаты, раздавив тела тех, кто пытался схватить его за ногу, преграждая ему путь. Он поднял мачете, которое долетело до него, и схватил молоток, все еще висящий на стене.

Он повернул назад, бросив молоток Нилу, который ударил им по виску Сэма. Общий вопль наполнил царство Злого, а кровавые и липкие потоки покрыли каждый сантиметр бетона. Тепло жидкости на холодном полу породило тяжелый и невыносимый запах. Уклоняясь от рук и подсечек, Уоррен бросился вперед, не забыв при этом как следует воткнуть мачете в бедро Сэма.

Лезвие, вонзившееся до кости, заставило всех зверей взреветь.

— Добей его, Уоррен! Добей его! — прорычал инспектор, собрав последние силы.

Уоррен схватил Сэма за подбородок и повернул его голову, чтобы тот смотрел ему прямо в глаза.

— Умри, ублюдок!

В тот момент, когда он разбил ему череп пополам, вопли