Истории с привидениями - Эдит Уортон

подножия лестницы и ковыляла через холл в гостиную. Что бы она там ни нашла, это будет нечто безжизненное и бессловесное – в этом она не сомневалась, – но что это будет? Тела ее мертвых слуг, угробленных каким-то маньяком-убийцей? А что, если теперь настала ее очередь, и он ждет ее за тяжелой шторой комнаты, в которую она сейчас войдет? Что ж, она должна все выяснить – встретиться лицом к лицу с тем, что ее там ожидает. Ею двигала не храбрость – последние капли храбрости уже вытекли из нее, – просто все что угодно было лучше, чем остаться взаперти в этом занесенном снегом доме, не зная, одна она в нем или нет. «Я должна это выяснить, я должна это выяснить», – безо всякого смысла твердила она себе нараспев.

Холодный внешний свет заливал гостиную. Ставни были не закрыты и шторы раздернуты. Миссис Клейберн огляделась. Комната была пуста, все стулья – на своих обычных местах. Ее кресло придвинуто поближе к камину, в холодной топке – горка пепла, у этого очага она грелась перед тем, как отправиться на свою злосчастную прогулку. Даже ее пустая чашка из-под кофе стояла на столе возле кресла. Очевидно, что слуги не заходили сюда с тех пор, как она покинула комнату накануне после ланча. И вдруг она почувствовала уверенность, что таким же, какой она нашла гостиную, будет и весь остальной дом – холодным, прибранным и… пустым. Она не найдет ничего и никого. Она больше не боялась обычных человеческих опасностей, которые скрывались в безмолвных пространствах впереди нее. Она знала, что осталась совершенно одна под крышей своего дома. Чтобы дать передышку лодыжке, она присела и медленно огляделась вокруг.

Было еще много комнат, которые следовало посетить, и она была твердо намерена обойти их все, хотя знала наперед, что они не помогут ей найти ответы на ее вопросы. Знала она это, похоже, исходя из характера тишины, обволакивавшей ее. Нигде не было в ней ни разрыва, ни даже тончайшей трещинки – только холодное постоянство, как у снега, по-прежнему размеренно падавшего за окном.

Сара понятия не имела, как долго она просидела, прежде чем сумела заставить себя продолжить свою инспекцию. Она уже не чувствовала боли в лодыжке, но помнила, что не должна опираться на травмированную ногу, поэтому двигалась очень медленно, на каждом шагу опираясь не только на трость, но и на попадавшуюся под руку мебель. На нижнем этаже все ставни были открыты и шторы раздернуты, и при свете она, не встречая препятствий, продвигалась из одной комнаты в другую: библиотека, ее утренняя гостиная, столовая… Во всех мебель стояла на своих местах. В столовой стол с предыдущего вечера оставался накрытым для обеда, канделябры с незажженными свечами отражались в полированной столешнице красного дерева. Сара не принадлежала к тем женщинам, которые, оставаясь одни, довольствовались яйцом-пашот, поданным на подносе. Она всегда спускалась в столовую и обедала, как она выражалась, «цивилизованно».

Осталось наведаться в служебные помещения. Из столовой она вошла в буфетную; там тоже все было в безупречном порядке. Открыв дверь, она бросила взгляд вдоль заднего коридора, пол которого был гладко покрыт линолеумом. Глубокая тишина сопровождала ее, Сара по-прежнему ощущала ее настороженное присутствие – словно была ее пленницей и могла наброситься на нее, пытаясь совершить побег. Она похромала дальше, на кухню, которая, она не сомневалась, тоже была пустой и безупречно чистой, но Сара должна была увидеть это своими глазами.

В коридоре она ненадолго присела в оконной нише. «Прямо “Мэри Селеста”[53], только на terra firma[54], – подумала она, вспомнив так и не разгаданную морскую тайну времен своего детства. – Никто так никогда и не узнал, что случилось на борту “Мэри Селесты”. И возможно, никто никогда не узнает, что случилось здесь. Даже я».

При этой мысли ее скрытый страх, казалось, приобрел иное качество: как будто ледяная жидкость заструилась по ее венам, собираясь в запруду вокруг сердца. Она поняла, что, как и большинство знакомых ей людей, никогда прежде не знала, что такое настоящий страх, ибо это ощущение ни с чем нельзя было сравнить.

Это размышление так поглотило ее, что она не отдавала себе отчета в том, сколько времени просидела там. Но внезапный новый импульс подстегнул ее, и она двинулась дальше, к судомойне. Сара решила сначала отправиться туда, потому что в стене между судомойней и кухней имелось сдвижное окошко, через которое можно было заглянуть в кухню, оставаясь незамеченным, а чутье подсказывало ей, что ключ к тайне надо искать именно в кухне – именно она есть источник и центр того, что происходило.

В судомойне, как она и предполагала, все было чисто и аккуратно расставлено по местам. Что бы ни произошло в доме, похоже, оно никого не застало врасплох, нигде не было ни малейших признаков переполоха и недоделок. «Выглядит так, словно они знали наперед и все привели в порядок», – подумала она. Взглянув на стену, противоположную двери, она увидела, что служебное окошко сдвинуто, и направилась к нему. Тут-то и была нарушена тишина. Из кухни слышался голос – незнакомый мужской голос, тихий, но выразительный.

Она остановилась, похолодев от страха. И это тоже был другой страх. Ее предыдущие кошмары являлись умозрительными, гипотетическими, призрачными эманациями окружающей тишины. Этот – обыденным ужасом перед злодеем. О боже, почему она не вспомнила о револьвере мужа, который после его смерти лежал в ее комнате, в комоде?

Она развернулась, чтобы тихонько удалиться, но кафельный пол в судомойне был таким скользким, что на полпути ее трость поехала по нему и упала с грохотом, эхо которого долго разносилось, не стихая. Сара застыла в панике. Теперь, когда она выдала свое присутствие, побег стал невозможен. Кто бы ни был там, в кухне, он настигнет ее в момент.

Но, к ее изумлению, голос продолжал говорить. Как будто ни говоривший, ни его слушатели не заметили шума. Невидимый незнакомец говорил так тихо, что разобрать слова было невозможно, но интонация речи казалась возбужденной, едва ли не угрожающей. В следующий момент Сара поняла, что мужчина говорит на иностранном языке, ей неизвестном. И опять непреодолимое желание узнать, что происходит, так близко, но невидимо, возобладало над страхом. Она подкралась к сдвижному окошку, осторожно заглянула в кухню и увидела, что там так же идеально прибрано и пусто, как в других помещениях. А посредине чисто выскобленной столешницы стоит портативный приемник, и голос исходит из него.

Должно быть, в этот момент она лишилась сознания