Трясина - Борис Айроевич Саркисов

должны существовать другие решения проблемы, закрепленные во Всемирной Конституции: правители, чьи интересы не стыкуются с интересами народа, смещаются. Уверен, люди с радостью променяют все существующие предрассудки на достойную жизнь.

— А религия? Как быть с ней?

— Бог един?

— Это не отрицает ни одна религия, — согласился Игнат, — хотя каждая продолжает предлагать своего Бога, свое святое Писание, свои церковные обряды и пристрастия.

— Согласись, что это чистейшей воды абсурд?

— Да, но как вытравить из людского сознания религиозный фанатизм? — вопросом на вопрос откликнулся Игнат.

— У меня особое отношение к религии. Ее деятели ошибаются, говоря, что все от Бога. Это далеко не так. Бог дал нам разум и сказал: «Пользуйтесь им и творите на благо». Что же на самом деле проповедовала религия? Провозгласив свой главный принцип «Не убий!», она цинично лицемерила, потому что благославляла на войны против иноверцев. Не она ли провоцировала крестовые походы, душила инакомыслие, сжигала на кострах еретиков? «Не убий!» — восклицали отцы церкви, закрывая глаза на религиозные войны, уносившие в могилы миллионы жизней прихожан различных верований и конфессий. И как после этого религия может осуждать грешников, если сама погрязла в грехах? Она, кстати, тоже должна стать единой, консолидирующей. Ты, Игнат, в какой-то степени прав, отказавшись от некоторых своих записей, и от заголовка тоже. Думаю, название твоей книги вытекает из наших рассуждений — «Формула бессмертия», а в подзаголовок можешь вынести — «Парадоксы исторических процессов» или что-то в этом роде.

— Принимаю, — одобрил Игнат, поразмыслив. — Потребуется несколько дней, чтобы все переварить в мозгу, переосмыслить.

— Кое-что могу дать тебе в подмогу. — Колымей достал из коричневой папки отпечатанные листы. — Это один из экземпляров моей научной статьи, которую я уже отправил в шведский журнал. Может быть тебе пригодятся мои заметки и выводы, вытекающие из общения с Мидасом, из его писем.

— Спасибо, Арсен, просветил, — сказал Игнат, принимая бумаги. — Но вот о чем я вдруг подумал: все, что ты сейчас говорил, для тебя не было тайной. Так ли?

— В общих чертах.

— Тогда стоило ли вызвать Мидаса?

— Стоило, — решительно заявил Колымей. — Даже очень стоило. Нужен был человек с незакомплексованным мышлением, свободным от наших земных пороков. К тому же мне хотелось проверить свои теоретические выкладки. Мидас оказался единственным, кто не только подтвердил мои убеждения, но и внес в них много нового.

— Думаешь, на Гефесте нет проблем?

— Почему? Без них нельзя. Жить без проблем — значит обречь общество на застой. Движение к Абсолюту бесконечно. — Колымей задумался на мгновение. — Без Мидаса я как без рук.

— Что-то не так? — спросил Игнат.

— Все эти разговоры — область чистых умозрений, а нужны расчеты, доказательства. Каждый раз сажусь за этот проклятый стол, чтобы выстроить уравнения и получить научно обоснованные формулы. Видно упустил какой-то важный компонент. Но какой? Всякий раз логическая связь обрывается… Но я уверен, что мы с тобой на правильном пути. Прояснить ситуацию может только Мидас.

— Кстати, тебя не пугает, что банда, орудующая в городе, может засечь его приезд?

— Волнение не покидало меня с первого дня его отъезда. Утешает, что Мидас обладает высокой степенью выносливости и может менять метаболизм, выживать в самых экстремальных условиях, против него бессильны микробы и вирусы. — Подмигнув смущенному Игнату, он положил руку на его плечо. — Не могу не признать, что какие-то перемены в тебе произошли и, полагаю, к лучшему.

Никакие силы не могли удержать Жана в больнице. Да, побаливала голова, ныла плотно забинтованная нога, но ведь руки целы. «Надо!» — командовал самому себе. Он близок к тому, чтобы поставить жирную точку под всей этой таинственной историей. Тем более, что Вадиму удалось внедрить ребят в самое логово наркобизнеса, снабдить их инструкцией. Именно там, в Пустошь Боре, ключи к проникновению в тайну «принципа древа».

Он выбрался из-под одеяла, схватил костыль, проковылял до двери, прислушался. В коридоре тихо, никаких движений. Натянув на себя полосатые пижамные брючки, набросив на плечи халат, украдкой вышел из палаты и вскоре очутился в больничном дворе…

В этот воскресный день Зинаида в растерянности сидела на диване в гостиной жановой квартиры. Кругом — страшный беспорядок, будто здесь буйствовала оргия. Вперемежку валялись на полу тряпки, груды книг, одежда, бумаги, картонные Коробки, опрокинутые стулья. Она устало поднялась, запахнула на себе халат и, охваченная паническим отчаянием, направилась на кухню.

Вдруг вздрогнула: в прихожей хлопнула дверь, и в комнату ворвался Жан. В больничном халате, домашниках, на костыле. Он даже скрипнул зубами, увидев всю эту вакханалию в собственной квартире: всего мог ожидать, но только не этого.

— Как это объяснить? — возмущенно бросил он. — Кто посмел переворошить мою квартиру?

Она вытаращила на него удивленные глаза.

— Остынь, Жан, и объясни, что значит этот маскарад? Что с тобой случилось?

— Сперва ты объясни, кто здесь учинил разгул? — он бросил на нее тяжелый взгляд. — Кто посмел устроить здесь кавардак?

— Произошло ужасное, — она в тупом отчаянии смотрела на него. — Приходили из твоего управления с ордером на обыск.

— Обыск?

— Пришли по анонимному письму, в котором значилось, что ты подозреваешься в вымогательстве и взятках. Даже номера банкнот…

— Я? Во взятках? Чушь собачья! И ты этому поверила?

— Они меня и слушать не хотели. Все перерыли, нашли какие-то наркотики и пятнадцать тысяч рублей, где совпадают номера первой и после дней банкноты… То есть те номера, которые указал анонимщик.

Он был настолько потрясен услышанным, что автоматически открыл холодильник, взял оттуда бутылку и прямо из горла опрокинул в себя коньяк. Переведя дух, спросил:

— Где обнаружили?

— В двухтомнике Плутарха… Деньги были вложены именно в эти книги.

— И как это объснишь?

Зинаида пожала плечами:

— Думаю, это подстроила Надежда…

— Тарасова? — перекрыл он ее голос.

— А тебе откуда известно?

Жан отбросил костыль, сел на стул, сверля ее горящим взглядом. У него было такое состояние, будто его нарезали на кусочки, потом снова собрали, перепутав части. Надежда и тут успела наследить, последствия ее вторжения в квартиру вполне предсказуемы. У Маркина теперь веские мотивы отстранить его от дела, отправить в отставку или начать новое следственное разбирательство. Мрачная перспектива: он, Жан, и вдруг — продажный сыщик. И все потому, что его дурачат все, кому не лень. Теперь к их числу можно отнести и Зинаиду, которая у него за спиной встречается с этой стервой.

Взбешённый таким заключением, Жан резко поднялся, проковылял к Зинаиде, грубо схватил ее за волосы и швырнул на диван.

— Сиди и отвечай на вопросы, — злобно рявкнул он. — И чтобы без вранья, в котором ты повязла. Когда в последний