Головокрады - Василий Кораблев

интересного — день-деньской в засаде торчать? В советских книжках не предупреждали, что от длительного сидения на одном месте у разведчиков болела задница. А она болела, ой как болела, а ещё ноги ныли и хотелось побыстрее уйти домой. Ну вот зачем он связался с этими придурками?

— А чё? — настороженно спросил Славик.

— Губу через плечо, — грубо ответил Петька и пожаловался Женьке: — Может, я пойду, а? У меня отец сегодня приедет, а я тут с вами сижу. Или пошли на старое купалище? Всё одно лучше, чем этих гомосеков высматривать.

— Хочешь идти — иди один, а мы будем Вадика и Димку ждать. Димка обещал принести оружие, — ответил Женька.

Петьке очень хотелось посмотреть на неведомое оружие. Гораздо больше, чем купаться или идти домой. Впрочем, домой тоже очень хотелось. Но он побаивался. А ну как засекут? Лучше бы вместе, когда Женька скажет, что поблизости никого нет.

— Покурили. Вытащили на пляж мопед, — доложил Женька.

— Оранжевый? — уточнил скучающий Петька.

— Да.

— Это «Карпаты», — тоном знатока произнёс Петька. — У нас в городе почти все на «Карпатах» гоняют, но мне вот лично «Рига» нравится. У неё можно педали крутить. Она ещё как велосипед, прикинь?

— Ты её не поднимешь. «Рига» больше твоего весит, — шмыгая носом, возразил Славик.

— А вот и подниму. Чё, думаешь, слабо? Покажи мне, где у вас такой мопед есть? Спорим на фофан? Давай, чё, зассал? — загорелся Петька.

Они заспорили, и Женьке пришлось шикнуть на них:

— Тихо вы! Они в нашу сторону кажись, смотрят.

Петька сразу заткнулся. Он и Славик одновременно насторожились и начали прислушиваться к каждому шороху. А ну действительно кто-то из банды их подслушивает? Карасей боялись. Одного было достаточно, чтобы испугаться. А их там, на другой стороне речки, человек восемь, и почти у каждого свой мопед. Догонят и утопят в реке, как Никиту Чижова. Никто из тех, кто сидел сейчас в засаде, не хотел повторить его судьбу. Страшно с ним обошлись, жестоко, не по понятиям. Петьку успокаивало только то, что он в этом посёлке не местный, на лето к бабушке приезжал, а вот каково, скажем, Славику жить с Карасями? Они его точно не пощадят. И Ежов Мишка... Дома сидит. Не выходит. Как сболтнул при взрослых, что видел, как Караси Никиту топили, так и сидит теперь дома.

Старший, Федька Карась, пообещал ему голову открутить. А этот всегда слово держит. Ему уже шестнадцать. Здоровый и злой кабан. Петька задумчиво почесал бровь, вспомнив, что Чижов тоже был городским. Спортсмен, пионер, пловец, принципиальный был… А тут не до принципиальности, когда тебя стая Карасей окружает. Всё, что прикажут, сделаешь. Жить захочешь и сделаешь. Скорей бы домой забрали, надоел этот пгт. Кругом одни беспредельщики.

Нет. Никого рядом нет, точно. Они одни в этом густом бурьяне. Как хорошо, что про это место никто не знает! Три лета они тут собирались. Маленький пятачок земли, окружённый со всех сторон пышной растительностью. Практически их личное логово. Не такое, как у Карасей, а своё, особенное. Сюда никто, кроме них, хода не знает, потому что кругом крапива. Здесь хорошо было греться после купания. Можно было без опаски переодеваться и выжимать плавки, ну или по-джентльменски уступать это место девочкам, когда приходили купаться вместе.

Но сейчас всё изменилось. На тот берег, куда сейчас смотрит Женька, пришли Караси и заняли старый совхозный склад. А их, малолеток, навсегда прогнали с нового купалища. Да и девочки... Ленка Герасимова в этом году не приехала, говорили, болеет, а старшая сестра Мишки Ежова, Алёнка, она сейчас вроде тех же Карасей. Взрослой себя считает. А чё, какая она взрослая? На три года старше Петьки. А Петька вообще мечтал, что когда они вырастут, он ей сделает предложение, и они будут муж и жена. Она ведь обещала, что они поженятся. Ещё два года назад. Их так и называли: жених и невеста. А какие у неё глаза красивые — зелёные, как у кошки, волосы рыжие, нос в веснушках. Эх. А сейчас она себе чёлку начесала, лаком из баллончика на голову напрыскала, вонища от неё химией — все собаки вокруг кашляют, а ей хоть бы хны. Стоптанные кеды сменила на туфли с высокими каблуками, платье — на джинсовые шорты, которые выглядят почти как трусы, и ходит, нос задирает. Ни здрасьте, ни до свиданья. Как будто Петка для неё — пустое место. А ведь он ей цветы дарил.

Первым успокоился Славик и начал сосредоточенно ковырять в носу, следом за ним Женька вернулся к своим обязанностям командира.

«Придурки, — подумал с тоской Петька, — какие же вы придурки. Ну какая месть? Чего вы затеяли? Отвадить Карасей от купалища? Вон Никита их послал. И где теперь он? Лежит в гробике. А вы из себя строите неуловимых мстителей. Тимура и его команду. Отомстить за Никиту, отбить пляж — всё вам какие-то игрушки. Они же взрослые, они в старших классах учатся, а не как мы — в пятом. У них мопеды, у них крепкие кулаки, они сильнее и умеют драться».

Пижма, говорят, на карате ходит. С вертушки бутылки бьёт. Младший Карась свиней забивает, все знают. Его отец учит. Как свинью резать, то сначала его отца зовут, а тот зовёт младшего и учит работать ножом. А средний... Средний с ружьём не расстаётся. Вчера сюда приходили, слушали, как он стреляет. И вся банда у них такая. Злые, повзрослевшие, а раньше, помнится, дружили. Да когда это было? А сейчас встреться с кем-нибудь из них, сразу отпиздят. Даже добряк Тура. Тот либо пендель отвесит, либо заставит ладонь протянуть, да и харкнёт туда. Типа подарок. Выросли и сразу врагами стали. Странные шуточки у взрослых. Бить тех, кто слабее. Но, похоже, в этом есть некое удовольствие.

Со стороны реки послышались крики.

— Купаться полезли, — доложил Женька. — Насчитал шестерых. Старшего Карася нет и Пижмы.

— Их и не будет, — сообщил Славик. — Старухи на лавочке возле моего дома шушукались, что их в милицию забрали, на допрос. За Никиту нашего.

«Ага, нашего. Бывшего нашего», — грустно подумал Петька.

Никиту было жаль. Он был самым сильным и крепким в их компании. Никого не боялся. Несколько раз дрался со средним Карасём и один раз — с младшим. С Никитой их никто не трогал, а сейчас