Инопланетные ужасы - Тим Каррэн

нет. Следы волочения все еще были видны и теперь вели в низкий грот, где Саррасину пришлось скорчиться, чтобы туда забраться. В ширину пещера была футов тридцать. Внутри в потолке разверзлась просторная цилиндрическая шахта, исчезающая во тьме. Саррасин направил туда свет нашлемного фонаря и бластера, но шахта просто уходила все выше и выше. Он сгорбился, ожидая, что Теплоискатель свалится на него, словно паук.

Но ничего не случилось.

Проглотив ком в горле, он оглянулся и заметил, что Динц до сих пор держится рядом.

Первое, что они увидели, - множество валунов необычного вида, выглядевших так, будто рухнули с потолка прямо над головой. Затем то, что осталось от Джилл. Виднелись лишь ноги - ее вбили в землю, как столб. Невозможно было сказать, где скафандр, а где ее плоть.

Но это еще не все.

В стенах были высечены древние эллиптические углубления, целые десятки их. Они поднимались по шахте, насколько доставал свет фонарей. Теперь эти углубления наполовину заполнял песок и гравий, но они странным образом напоминали соты в пчелином улье. Большинство из них все еще оставались заняты.

Заняты мертвыми тварями.

Люди приблизились к ним без опасения, потому что не оставалось ни единого шанса, чтобы в этих тварях еще сохранялась жизнь. Это были свернувшиеся клубком и кошмарно иссохшие кожистые бурые создания фута четыре в длину, напомнившие Саррасину кузнечиков. Возможно, это были не в точности насекомые, а нечто подобное. Членистоногие. Грудные отделы у них были ребристыми, а короткие и скукоженные конечности разветвлялись на трехзубые отростки. Из грудного отдела у каждого торчало что-то, вроде тонкого стебля, как будто составленного из позвонков, с каплевидным стручком на конце и громадными выемками там, где когда-то, наверное, было не менее трех глаз. Конечностей у них имелось многовато для подсчета - целые пучки жгутиковидных штук, которые могли оказаться и усиками.

При взгляде на них, сушеных и мумифицировавшихся, трудно было определить, стояли те существа или ползали.

- Не могу больше на них смотреть, - сказал Динц.

И на сей раз Саррасин с ним согласился. Угловатые, поджарые, с уймой конечностей, ороговевшим хитиновым панцирем и чересчур многими анатомическими приспособлениями, о назначении которых не удавалось догадаться, они были настолько чуждыми, как только можно вообразить. Увидеть их живыми, увидеть движущимися для человеческого разума было бы невыносимо. Они жуткие и мерзкие; их хотелось просто раздавить.

Несмотря на это, любопытство в Саррасине победило - он повел лучом фонаря вверх и обнаружил еще больше захороненных существ. Эти были крупнее, наверное, взрослые особи, но такие же иссохшие, бурые и ветхие. Чем-то они смахивали на земных богомолов.

Динц захихикал, затем захохотал... абсолютно безумным, сухим и безжизненным смехом. Так звучит опустевший человеческий разум.

- Понимаешь, что это, правда? - спросил он. - Правда, Саррасин?

- Откуда мне знать? - отозвался тот.

- Это место, - сообщил Динц, описав круг фонарем, а затем так ткнув бластером в одно из насекомых, что у того отвалилась конечность, - это место - гробница. Эти холмы, в которых мы рыли туннели, - наверное, часть какого-то громадного кладбища, какого-то священного могильника. Все эти годы мы его оскверняли.

Он спятил.

Он точно спятил.

Но это не отменяло его правоты. Вероятно, Разлом и долина Сарвиса являлись частью какого-то великого марсианского некрополя и люди оскверняли его с тех самых пор, как добрались до Марса, как собаки в поисках костей. А Теплоискатель? Уцелевшая смотрительница, которая должна была умереть еще эпохи назад, но жила до сих пор, пожалуй, даже по марсианским меркам обезумевшая, делающая то единственное, что умела... скорбящая по своей расе. Возможно, она надолго впадала в спячку, потом просыпалась, разъярялась и приносила людей-захватчиков в поминальную жертву своему роду.

По коже побежали мурашки, Саррасин подумал: Командую здесь я. Мне нельзя слетать с катушек. Я не могу себе позволить слететь с катушек.

Динц так уже спятил, и Саррасин следовал за ним по пятам. Он вывел его обратно в туннель, чуть ли не волоком.

- Ну-ка, соберись, - велел Саррасин.

- Я в порядке, - откликнулся Динц, но его глаза стеклянно и безумно таращились сквозь пузырь шлема.

- Хорош, - сказал Саррасин. - Валим-ка нахер из этого склепа.

7.

Мысль о спасении, о том, чтобы выбраться на поверхность, вышибла Динца из ступора. Что бы ни сковывало его, сдавив разум, теперь оно прошло. Он может это сделать. Он может выбраться отсюда вместе с Саррасином. Он не замкнется в себе. Он не сдастся.

Они направились дальше по туннелю.

Смерть могла поджидать в любом проходе и паучьей норе, дугой отходящих по обе стороны. Динц в скафандре прямо-таки истекал потом. Он крепко вцепился в свой бластер, и любое действие, даже дыхание, истощало его силы. Раз он мужчина, значит, пусть так и будет.

- Мы справимся, - обратился Динц к Саррасину, потому что у него возникло странное ощущение, что Саррасин вот-вот потеряет рассудок. Он ничего не говорил, просто ждал, когда это дерьмо пронесется.

- Мы выберемся отсюда, и эта сука нас не остановит.

- Ну-ну, - ответил Саррасин.

Не осталось ни надежды, ни оптимизма. Саррасин, который всегда был таким самонадеянным и самоуверенным, всегда твердо стоял на земле, теперь испарился. Остался человек, ни в чем не уверенный, ни на что не смеющий надеяться. Он сознавал, что его смерть приближается, и не пытался ее избежать. Фаталист.

Такой новый Саррасин Динцу не нравился. Он не был ответственным, он не вел всех за собой. Он психологически закуклился и от него ничего не осталось, кроме плоти и крови, ничего вообще.

Динц понимал, что чувствует Саррасин, что им овладело. Его самого это тоже касалось, но он сумел от этого отстраниться. Приходилось. Потому что, когда начинаешь так думать, твоя удача иссякает, на спине у тебя мишень, и судьба уже засунула тебе яблоко в рот и поджаривает твою задницу на самом жарком пламени в аду.

- Когда мы вернемся, - услышал он свой голос, - когда нас заберут, Саррасин... что ты сделаешь в первую очередь?

- Заткнись, - отрезал Саррасин.

- Что?

- Шшш!

Теперь они снова остановились, и Динцу это не нравилось. Ему требовалось побуждение идти вперед. Из-за такой нерешительности вся дрянь опять принялась расползаться по нему. Паранойя и ужас, абсолютный страх. Казалось, Саррасин к чему-то прислушивается, но Динц не слышал ничего. И ничего не видел. Но главное он ощущал. Просто невозможно было игнорировать сообщение, которое его нервные ганглии транслировали