Хайс - Ариана Годой

— Тогда ты должна знать причину этих изменений, этой нестабильности. Хайс никогда не действовал в одиночку, мама, подумай, что изменилось?

— Этот город? Сколько здесь тайн?

— Нет, мама, что скрывается за этим высокомерием и маской бесчувственности?

— Парень.

— Точно, — она взяла меня за руку.

— Молодой парень, который стремится быть тем, кем он не является, парень, который находит девушку, которая делает то же самое, что и он: стремится быть той, кем, по их мнению, они должны быть.

— Лия...

— Вся эта нестабильность, делать что-то в одиночку, действовать импульсивно-это просто автоматическая реакция парня, который не знает, как справиться со своими чувствами, потому что он повторял себе столько раз, что не способен ничего чувствовать, что поверил в это.

И потом, я поняла по молчанию Мейна в комнате, он знал, что происходит с Хайсом. Хейден положила голову мне на колени и закрыла глаза. Я погладила её волосы, как делала, когда она была маленькой девочкой, её голос был шёпотом:

— Проще говоря, и в своей странной, извращенной форме, Хайс влюблён.

Глава 41

ТРАГИЧНАЯ НОЧЬ

ЛИЯ

Темнота.

Проснувшись и открыв глаза, я абсолютно ничего не увидела, сколько бы я ни моргала, передо мной по-прежнему была темнота. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы почувствовать повязку на глазах. Я тут же попытался поднять руки и не смогла, я почувствовала, что мои руки и ноги связаны. Моя грудь быстро вздымалась и опускалась, когда моё дыхание участилось, паника охватила меня и напрягла все мои мышцы.

Мой разум погрузился в воспоминания о последнем, что я помнила: образы церковного собрания, тех людей в масках, которые вошли и начали стрельбу, крики Филипсов, отчаяние и боль на лице Картера, когда его отец упал на пол. У меня уже начиналась гипервентиляция, я дула снова и снова, пытаясь успокоиться, потому что у меня уже кружилась голова.

Но не только это, и тот факт, что меня похитили, поставил меня на грань краха, это было что-то гораздо худшее.

Это было не в первый раз.

Подобное происходило со мной не впервые.

То воспоминание, которое я с такой силой подавляла, начало распадаться, всплывать на поверхность, потому что ощущение пут и повязки на глазах было таким же, как в ту ночь.

Слёзы страха наполнили мои глаза, от чувства дежавю у меня перехватило дыхание. Я не хотела вспоминать, я не могла, но моему травмированному мозгу ничего не оставалось, кроме как вспомнить, оказавшись в подобной ситуации.

В ту ночь повязки были намного туже, и мой рот тоже был заклеен скотчем. Вокруг меня было слышно бормотание замешательства, последнее, что я помнила, это поход по магазинам с мамой, а затем на нашем пути из ниоткуда появился фургон, и какие-то люди в масках схватили нас и бросили внутрь, как бы сильно мы ни боролись. Затем темнота, пока я не очнулась.

— Мама...

— Лия! — голос мамы заставил меня напрячься и попытаться сесть.

Я понятия не имела, где нахожусь, я просто чувствовала ледяную землю под собой, холод в воздухе и этот запах природы, окружающий лес.

— Дочка! Ты в порядке? Лия!

Я наклонилась вперёд и, чтобы сорвать повязку с глаз и убрать скотч со рта связанными руками. Дневной свет заставил меня на мгновение прищуриться, пока я привыкала к нему. Я моргнула и увидела обеспокоенное лицо мамы в нескольких футах от меня, она тоже была связана, ее милое бледно-розовое платье уже перепачкалось грязью, пряди чёрных волос выбились из косичек и украшали её лицо.

— Мама...

Страх и паника от всей этой ситуации сказались на мне, и я расплакалась. Мама забеспокоилась еще больше.

— Лия, доченька, всё в порядке, у нас всё хорошо, пожалуйста, не плачь, — её глаза беспокойно заблестели. — С тобой всё в порядке? У тебя что-то болит? Лия?

— Я в порядке, — пробормотала я между всхлипываниями. — Я в порядке, а с тобой всё в порядке?

Она кивнула.

— Они что-то сделали с тобой?

— Не знаю, я ничего не помню.

— Всё в порядке, дочка, у нас всё будет хорошо.

— Где мы находимся? — я оглянулась вокруг, но увидела только бесконечные деревья.

— Я не знаю, это могут быть горы к северу от города или другое место, я не знаю, как долго мы были без сознания.

— Мама?

Она, казалось, увидела вопрос на моём лице.

— Я не знаю, доченька, я не знаю, кто это был и почему мы здесь, может быть, твой отец... - она не договорила.

— Папа спасёт нас, я уверена, мама, — я звучала увереннее, чем чувствовала.

Мама улыбнулась мне, морщины на её лице стали более заметными. Она пыталась сохранять спокойствие, я знал её, но я чувствовала, что она так же напугана, как и я. Я огляделась вокруг и с удивлением увидела нож в нескольких шагах от себя, как будто его специально оставили там, чтобы мы могли освободиться.

— Мама, смотри, — я указала на нож, прежде чем начала ползти к ней.

Освободив себя с помощью ножа и проделав то же самое с мамой, мы встали, и я почувствовала облегчение, не увидев никого из этих людей в масках. Возможно, они просто хотели напугать нас, оказать давление на папу и оставили нас здесь, чтобы мы сами нашли дорогу домой.

Однако мой оптимизм угасал с каждым часом, с наступлением жажды и голода. Мы шли часами и продолжали видеть деревья и ещё больше деревьев, больше ничего. На нас опустилась ночь, и мы остановились на поляне рядом со скалой, зимний холод стал невыносимым без солнечного света.

Мы с мамой обнялись, пытаясь согреться, было видно наше дыхание, наши губы посинели от холода.

Мы дрожали, и я понятия не имела, как мы можем так спать, но больше всего меня беспокоило не это, а мама. В детстве у неё диагностирован диабет 1 типа, она всю свою жизнь была зависима от инсулина, и я знала, каким рискам она подвергалась, если ничего не ела и не пила, а также не делала инъекцию инсулина в течение длительного периода времени. Я взяла её руку в свою.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке, — она погладила моё лицо и положила мою голову на своё плечо.

— Отдохни, завтра нам понадобятся силы.

Но мы обе знали, что на таком холоде почти невозможно уснуть, поэтому я завела разговор, чтобы отвлечь нас.

— Мам, а чем занимается папа?

Я знала, что помимо своей адвокатской работы