Хайс - Ариана Годой

— Почему ты так интересуешься, Лия?

— Я не знаю, я просто пытаюсь понять, почему они похитили нас, чтобы оставить нас в глуши, кто бы сделал что-то подобное? Это должен быть кто-то, кто очень ненавидит папу.

— Мы ещё не знаем, связано ли это с твоим отцом, Лия.

— Кто ещё мог бы сделать с нами что-то подобное?

— Перестань так много думать, это... - мама пару раз кашлянула, и я выпрямилась, чтобы похлопать её по спине.

— С тобой всё в порядке?

— Это из-за холода, давай, постарайся заснуть, — я снова положила голову ей на плечо. — А что, если я расскажу тебе твою любимую историю?

— Я больше не маленькая девочка, мама.

— О, хорошо.

Ночные звуки леса становились всё более пугающими, поэтому я передумала и спустилась вниз, чтобы положить голову ей на колени.

— Хорошо, расскажи.

Мама прочистила горло и начала гладить мои волосы.

— В одном из самых красивых водопадов к югу от рек Уилсона, когда существовало всего два климатических сезона, жила юная девушка по имени Айрис, чьи белые волосы сияли в солнечном свете.

У Айрис была родом из жаркого климата, олицетворение лета, она запиралась в своём доме, когда наступала зима, потому что не могла переносить холод. Однако однажды стук в её дверь в разгар зимы удивил её, как и то, что она увидела перед собой молодого человека с голубыми волосами и глазами. Молодой человек был без рубашки, части его обнаженной груди блестели при свете свечей в доме Айрис. Он был олицетворением зимы в теле, и хотя он был красив, Айрис сразу же отреклась от него, потому что ненавидела всё, чем он являлся. Он не сдавался, навещая её каждый день, несмотря на то, что она снова и снова закрывала дверь перед его лицом, он каждый раз приносил разные подарки от своей зимы: экзотические фрукты, цветы, домашних животных и даже фокусы. Ничего не вышло, зимние месяцы закончились, а вместе с ними исчез и молодой человек. Уже летом Айрис выходила погреться в тепло, но когда она возвращалась домой по вечерам, она обнаружила, что скучает по этому нежному прикосновению у её двери, по этому холодному присутствию, которое каждый раз улыбалось ей у входа и приносило что-то в своих руках. Впервые за многие годы Айрис стало любопытно наступление зимы, вернётся ли молодой человек? Что он принесёт на этот раз? Поэтому, когда наступили холода, Айрис ждала у двери несколько дней подряд, но молодой человек не возвращался.

Я вздохнула, представив всё это, и мама продолжила.

— Через несколько дней Айрис приняла решение отправиться за ним, но она не знала, откуда он появился, поэтому ей оставалось только следовать за холодными течениями, пока она не достигла северных гор Уилсона, морозный воздух обжигал её кожу, так как она была летом, но она не останавливалась, пока не достигла пещеры в горах с голубыми кристаллами по бокам, которые напомнили ей цвет волос парня.

Нервничая, она подняла руку и постучала по стеклу с той же нежностью, с какой он постучал в её дверь прошлой зимой. Молодой человек появился из темноты, неся кучу разнообразных предметов, и был удивлен, увидев её, потому что он собирался навестить её. В тот вечер они много разговаривали, но Айрис не выносила холода, поэтому они не могли долго быть вместе, и молодой человек, видя, как её мучает холод, решил попросить её не возвращаться к нему. Айрис не сдавалась, они должны были найти решение; она, которая была летом, он, который был зимой, они слились в нежном поцелуе, который немного согрел его холод и охладил её жар, найдя золотую середину между двумя сезонами лета и зимы. И так родились осень и весна, два сезона, которые являются той серединой между холодом и жарой, только потому, что ледяной юноша был настойчив, а жаркая девушка нашла решение. Конец.

Я глубоко вздохнула, потому что мне нравилась эта история, хотя я знала её от и до.

— Мам, как ты думаешь, почему этот ледяной парень вообще решил пойти к ней?

Мама продолжала гладить мои волосы.

— Я не знаю, возможно люди, приходят в этот мир как кусочки головоломки, и всегда будут времена, когда нам понадобятся другие люди, чтобы дополнить нас. Возможно, она была нужна ему.

В ту ночь мы мало спали, когда нас не будил холод, нас будил голод, но больше всего жажда. Я никогда не ценила воду и то, как плохо можно себя чувствовать, когда долгое время не пьешь ни капли.

Когда, наконец, выглянуло солнце, мама была очень бледна, и реальность ситуации ещё больше легла на мои плечи. Мы должны были выбраться отсюда, мы должны были выжить, я старалась сохранять спокойствие ради мамы. Не помогло бы, если бы я просто начала плакать.

Через день мы нашли ручей и напились из него в отчаянии. То, что мы почти два дня ничего не ели, начинало сказываться, мы были слабы, и у мамы несколько раз кружилась голова.

На пятый день мама больше не могла идти, у неё кружилась голова, когда она вставала, и её пульс был таким низким, что она несколько раз меня напугала. Ей нужно есть, ей нужен инсулин. Страх и отчаяние начали меня грызть, мама должна была быть в порядке, впервые мысль о том, что мы умрём в этом месте, обрела силу в моём сознании.

И я поняла, что они оставили нас там не для того, чтобы просто напугать, а потому, что они не думали, что мы выживем.

К ночи пятого дня всё стало ещё хуже, я в панике наблюдала, как с неба начали падать снежинки, выпал первый зимний снег, а у нас не было ни защиты от холода, ни сил, чтобы найти место, где можно укрыться.

Дрожа, я сняла пальто, чтобы укутать маму.

— Что ты делаешь? Нет, Лия! — упрекнула она меня, но у неё не было сил заставить меня надеть его.

Мы обе были бледны, наши губы потрескались, тёмные круги под глазами сильно выделялись. Дыхание мамы было медленным и прерывистым, я села напротив неё и погладила её лицо.

— Мама...

Она попыталась улыбнуться, и это сдавило мне грудь, я не смогла сдержать слез, которые наполнили мои глаза.

— Мы выберемся отсюда, мама.

— Ты помнишь ту ужасную куклу, которая была у тебя в детстве?

— Линди?

— Да, она, — ностальгия в её голосе