Хайс - Ариана Годой

Я закрыл глаза и очень сильно сжал кулаки, мне хотелось ударить что-то или, скорее, кого-то, кого я очень хорошо знал, с татуировками и с пирсингом, потому что, хотя он ни черта не сделал для Лии, она доверяла ему больше. И я не понимал этой ярости, этого неприятного чувства в груди.

— Du bist ein Idiot, Хайс. (Ты идиот, Хайс).

Я пробормотал про себя.

#

ХЕЙДЕН ШТЕЙН

Наблюдение за тем, как люди умирают, истекают кровью, умоляют в муках, когда ты ещё совсем ребенок, меняет тебя, лишает жалости, заставляет потерять ту часть себя, которая должна чувствовать боль, ту часть себя, которая должна заботиться; это разрывает тебя на части, чтобы превратить в монстра.

И нет, я говорю не о себе, я была рождена извращенной, я говорила о созданном монстре, который спускался по лестнице в подвал именно в этот самый момент.

Его шаги были медленными и терпеливыми. Первое, что я увидела, были его чёрные ботинки, затем брюки и, в конце концов, тёмная рубашка, которая придавала ему элегантность. Он закончил спускаться по лестнице и встал передо мной.

— Мне не нравится видеть тебя в таком виде, прикованную, как собака.

Я улыбнулась ему и встала.

— Ты же знаешь, что всё не так плохо, как кажется.

Его рука нежно коснулась моей щеки, она была ледяной, наверное, он только что вернулся домой.

— Как дела? — спросила я.

— Хорошо, хотя тёте Жасмин не очень нравится, когда её похищают.

— Ты не убил её?

— С чего бы?

— Никаких незавершённых дел.

— Да, ты очень холоднокровна, Хейден.

— Я? Ты называешь меня холоднокровной? Ты, который убивал как нефиг делать. Избавь меня от этого.

— Некоторые были твоими идеями.

— Да, но убивал их ты.

Его палец погладил мою щеку.

— Моя дорогая Хейден, такая красивая и такая извращённая.

— Что случилось с "сестренкой"? — я подразнила его.

Он склонился надо мной и склонил голову, его глаза изучали мои.

— Тебя нравится, когда я тебя так называю?

Я встала на цыпочки и провела языком по уголку его нижней губы, прежде чем улыбнуться.

— А тебе нет?

Он нежно схватил меня за волосы, сдерживая ту жестокую сторону, которая у него всегда была.

— Не провоцируй меня.

— Почему бы и нет?

— Я пришёл не трахать тебя.

Я фыркнула, и он отпустил меня, поэтому я отступила на шаг.

— Как скучно.

— Хейден.

— Да?

— Я думаю, что сейчас самое подходящее время.

— Ещё очень рано.

— Нет, сейчас в самый раз, наконец-то я смогу держать её при себе вечно. После стольких планов я, наконец, достигну своей цели.

— Ещё рано, — повторила я серьёзно. — Ты так долго ждал, не порть всё сейчас. Всё будет хорошо, я буду свободна, а ты получишь её.

Его губы изогнулись в зловещей улыбке.

— Думаешь, что мне нужно, чтобы ты обеспечивала мне безопасность, как ребенку? — он подошёл ко мне, обвил рукой за шею и прижал меня к стене. — Ты очень умна, Хейден, но я всё ещё лучше тебя.

Я схватила его запястье и убрала его руку со своей шеи.

— Я это знаю, ты думаешь, я последовала бы за тобой, если бы не восхищалась тобой?

— Тебе не обязательно подпитывать моё эго, мне это не нужно, — отрезал он. — Ты следуешь за мной, потому что тебе любопытно, потому что ты хочешь знать, чем всё это закончится.

— Упс! Виновата, — признала я.

— Уже пора, война вот-вот начнётся, и я не могу рисковать, что она пострадает.

— Она сильнее, чем ты думаешь, к тому же я не верю, что эта проклятая война уже началась.

— Всё уже началось, Хейден, Филипс мёртв, пути назад нет.

Я тихо пробормотала его имя, прежде чем заговорить снова:

— Хорошо, ты знаешь, что делаешь, — я перешла прямо к делу, потому что знала, что он пришёл не просто так, ему что-то было нужно от меня. — Что тебе нужно?

Он вздохнул, прежде чем рассказать мне всё. Я внимательно слушала его, кивая и запоминая каждую деталь, чтобы ответить ему тем, что ему было нужно. Дав ему то, что ему было нужно, я села на свой матрас и скрестила ноги. Он остался стоять и вытащил красно-чёрный нож, который я видела раньше.

— Это тот... нож, который ты оставил Флемингам в лесу год назад? — я вспомнила, это был самый безжалостный поступок, который я когда-либо видела, как он позволил матери Лии умереть при таких мучительных обстоятельствах, но ему нужно было убедиться, что Лия поучит сильную травму, идея дрессированных собак была моей.

Я думаю, мы оба сумасшедшие, чёрт возьми. Он немного больше меня, потому что он из тех монстров, которые выходят средь бела дня, улыбаясь, обаятельные и приятные. Я же из тех, кто таятся в темноте.

— Да, — ответил он, поднимая нож. Его элегантный немецкий дизайн с маленькими, почти незаметными буквами сбоку на латыни: Veni, vidi, vici (Пришёл, увидел, победил). Между нами воцарилось молчание, напряжение предстоящего витало в воздухе. Для заключительной части его планов, цели, настало время, и это означало также, что наступила самая опасная, самая непредсказуемая часть, где было больше вариантов, больше возможностей для ситуаций, которые он не мог полностью контролировать.

Тем не менее, я могла видеть волнение в его глазах, в напряжении его мышц. Он так долго ждал, был таким терпеливым, безупречно выполняя свои планы, как гребаный Бог манипуляций.

Чудовищный Бог, который был готов к тому, что грядёт, потому что пришло время выйти из анонимности и раскрыть своё лицо, пришло время воплотить в жизнь нашу любимую немецкую фразу: Die Jäger gaben ihr bestes, aber das Monster schien unzerstörbar (Охотники старались изо всех сил, но монстр оказался несокрушимым).

Глава 43

Я — МОНСТР

ХАЙС

Причина и следствие.

Простота. Конкретика. Истина.

Наши действия имеют последствия, особенно если они затрагивают других людей.

Я всегда знал это, существование "причины и следствия" меня не удивляло. Я знал, что малейшее преступление влечёт за собой опасные последствия. В ту секунду, когда я отдал приказ застрелить мистера Филипса и похитить Лию, я понял, что последует возмездие, особенно в этом дерьмовом гнилом городе.

Но меня волновали не только город и отец Лии, но и моя собственная семья. Они никогда не одобряли действия в одиночку, на самом деле, они считали это неприемлемым. Да, мы были очень умны, но мы не были неприкасаемыми: оставлять улики, допускать ошибку или каким-то образом разоблачать себя-это ошибки, которые мы не