Меч Черный Огонь - Джеймс Логан

— Посмотри на это, — прошептала Блоха, указывая на остроконечное растение с фиолетовыми прожилками, которое росло рядом с большим кустом с листьями, похожими на капли крови. Они обе исчезли в темноте, когда Галина зашагала дальше быстрым шагом, словно была полна решимости поскорее покончить с этой ночью. Лукана это вполне устраивало.

— Вы раньше навещали своего брата? — спросил он, поравнявшись с ней.

— Нет.

— Но вы знаете, где мы его найдем?

— У меня есть идея.

Галина не стала вдаваться в подробности, а Лукан не стал расспрашивать дальше. Как бы ни была велика оранжерея, они быстро продвигались через ее внутренности. Ответы он получит достаточно скоро. И, если повезет, мой ключ. Он оглянулся и увидел, что Ашра сняла пальто, а Блоха пытается освободиться от своего.

— Если бы я знала, насколько здесь тепло, — сказала воровка, — я бы проводила здесь все свое время.

— Слишком тепло, — пробормотала Блоха.

Лукан почувствовал, как по спине у него потекли струйки пота, и вынужден был признать, что девочка права. Тепло, такое желанное поначалу, уже становилось неприятным. Он расстегнул свое пальто спереди, спеша догнать Галину.

— Почему здесь так жарко? — спросил он, оттягивая воротник рубашки. — Какая-то алхимия?

— В теплице есть собственная система отопления, — ответила Галина. — Он работает на пару, хотя я не могу сказать, как.

К тому времени, как она провела их по коридору в другую секцию оранжереи, Лукан совсем снял пальто. Баранов остался в своем, но на лбу у него блестел пот.

— Уже недалеко, — сказала Галина, ее голос едва отличался от шепота.

Лукан окинул взглядом кусты и деревья, растущие по обе стороны тропинки, по которой они шли, но не заметил среди их листьев и веток блеска янтарных глаз.

— Откуда вы знаете, что Грач — я имею в виду вашего брата — будет здесь?

— Я не знаю. Насколько нам известно, он может обчищать карманы в Домашнем Очаге.

Лукану показалось, что Баранов рядом с ним напрягся. Возможно, это была просто игра света. «И, если это так?» — спросил он.

— Тогда мы подождем, пока он вернется. — Галина взглянула на него с полуулыбкой на губах. — Если только вы не хотите хорошенько выспаться.

— Я буду ждать всю ночь, если понадобится.

Улыбка Галины погасла.

— Возможно, вам придется.

Вскоре они добрались до места назначения.

— Посмотрите на это! — слишком громко сказала Блоха, заработав предостерегающий взгляд Галины.

В юго-западном углу второго зала оранжереи росло огромное дерево, такое высокое, что его верхние ветви терялись в темноте, и Лукан не мог сказать, где заканчивались они и где начинался стеклянный потолок. То, что он мог разглядеть на дереве, было похоже на толстые, изогнутые ветви и длинные тонкие листья, похожие на кинжалы. Даже при дневном свете, подумал он, верхние ветви были бы невидимы с земли. Неудивительно, что Грач выбрал это место для своего укрытия, подумал он, когда Галина жестом приказала им остановиться.

— Оставайтесь здесь, — сказала она и отошла, прежде чем Лукан успел ответить. Баранов двинулся было за ней, но замешкался, когда его дочь обернулась и покачала головой. — Ты тоже, отец, — прошептала она.

— Я бы хотел увидеть Гаврила, — ответил Баранов, и в его словах слышалась горечь. — Я бы хотел увидеть своего мальчика.

— Увидишь. Но сначала я должна поговорить с ним.

Плечи Баранова поникли, но он не шевелился, пока Галина пробиралась к подножию дерева. Она посмотрела вверх, в темноту ветвей, и позвала:

— Брат? Это твоя сестра, Галина. Спустись ко мне.

Ничто не пошевелилось.

Лукан прищурился, когда Галина позвала снова, а затем и в третий раз, но не увидел ответного взгляда янтарных глаз. Он тихо выругался, когда женский голос в четвертый раз эхом отразился от стеклянных стен.

— Грача здесь нет, — ровным голосом произнесла Ашра.

— Похоже на то, — согласился Лукан, не сумев скрыть горечи в голосе. — Он, должно быть, обчищает карманы. — Баранов пристально посмотрел на него, но в полумраке Лукан не мог разглядеть выражения его лица, и ему было все равно, разозлился ли знатный лорд или нет. Он не лгал, когда сказал Галине, что будет ждать ее брата всю ночь, но одно дело сказать это, и совсем другое — сделать это на самом деле. Особенно в компании Баранова.

Если Галина и услышала их слова, то ничего не ответила. Вместо этого она поставила фонарь на землю, сняла с плеч сумку и достала из нее длинный тонкий предмет, который затем поднесла к губам. Флейта, понял Лукан, когда зазвучала высокая нота. За первой нотой последовали другие, приобретая четкость и ритм по мере того, как Галина, казалось, обретала уверенность. Мелодия — приятная, но с оттенком меланхолии — разнеслась во влажном воздухе зала.

— Любимая мелодия Гаврила, — пробормотал Баранов. — Мы пели ее ему, чтобы он заснул. — Он опустил голову и поднес руку к лицу, его плечи затряслись. Лукан отвернулся, вглядываясь в темные ветви дерева в поисках каких-либо признаков движения.

Блоха, конечно, увидела это первой.

— Там! — прошептала она, указывая пальцем.

— Где? — спросил он, прищурившись еще сильнее.

— Там! — повторила Блоха, тыча пальцем, который мог быть направлен практически куда угодно.

— Милосердие Леди, не можешь ли ты быть более… — Лукан замолчал, увидев, как шевельнулась ветка. Он затаил дыхание и стал ждать. Надежда вспыхнула в нем, когда он увидел еще одно движение. Затем зашуршала еще одна ветка, ниже.

— Он идет, — сказал он, но Баранов уже направлялся к дереву. — Подождите, — настойчиво сказал Лукан, хватая его за руку и оттаскивая назад. Он ожидал, что мужчина оттолкнет его, но Баранов не двигался, его дыхание было поверхностным и быстрым. Вместе они ждали, пока Галина продолжала играть.

— Смотрите! — воскликнула Блоха, но Лукан уже увидел это: янтарный отблеск в темноте.

Все еще сжимая руку Баранова, он наблюдал, как Грач появился на нижних ветвях дерева и стал спускаться вниз с тем же проворством, которое запомнилось ему по их предыдущей встрече. Последние десять футов до земли он падал, и в этот момент — с птичьей маской и плащом, натянутым между распростертыми руками, как крылья, — фигура выглядела точь-в-точь как ее тезка.

Галина продолжала играть, когда Грач приблизился к ней, его движения были неуверенными, как будто он был готов броситься наутек в любой момент. И если это произойдет, подумал Лукан, другого шанса у нас может и не быть. Он крепче прижал Баранова к себе, опасаясь, что тот может дать