Меч Черный Огонь - Джеймс Логан

— Да. Я просто… — Она глубоко вздохнула и закрыла глаза. — Я просто больше так не могу.

— Не можешь что? — спросил ее отец.

— Мой отец говорит правду, — сказала Галина, резко открыв глаза и встретившись взглядом с Луканом. — Он ничего не знает о Граче. — Она сглотнула. — Но я знаю.

— Галина, пожалуйста, — сказал Баранов хриплым от волнения голосом. — Что ты говоришь? Ты не в себе.

— Да, я не в себе, — согласилась его дочь со страдальческой улыбкой. — Я уже несколько месяцев не в себе. С тех пор, как умер Гаврил.

— И я, — мягко сказал Баранов. Его ярость исчезла. Теперь в его глазах светилось только беспокойство. Но в его голосе все еще слышалось раздражение, когда он повернулся и заговорил с Луканом. — Лорд Гардова, моя дочь расстроена. Она все еще глубоко опечалена смертью брата, и ваше присутствие расстроило ее. Вы должны уйти.

— Нет, — твердо сказала Галина, глядя прямо в глаза отцу. — Лорд Гардова должен услышать мою историю. Как и ты.

Глава 29

АКТ ЛЮБВИ

— Какую историю? — недоуменно спросил Баранов.

— Историю моей вины. — Молодая женщина опустила глаза. — И моего позора.

— Галина… — Баранов замолчал, когда его дочь подняла руку, призывая к тишине.

— Пожалуйста, — сказала она, — дай мне сказать. — Она медленно вздохнула, явно собираясь с духом. — Когда умерла мама, вместе с ней умерла и часть меня. И когда Гаврил заболел… — Она покачала головой. — Я не могла смириться с мыслью, что потеряю и его тоже. Тогда Изольда сказала мне, что, возможно, мне и не нужно будет это делать.

— Изольда? — подсказал Лукан, почувствовав прилив надежды.

— Моя возлюбленная. — Галина слабо улыбнулась. — Она учится на алхимика в Башне. — Она посмотрела на своего отца, но Баранов молчал, его взгляд был отстраненным.

— «Самый дорогой человек в мире, Г» — сказал Лукан, когда его осенило. — То письмо, которое мы нашли в комнате вашего брата, было адресовано вам, а не вашему отцу.

— Вы имеете в виду письмо, которое вы украли. Нет, не извиняйтесь. — Галина отмахнулась от ответа, готового сорваться с губ Лукана. — Это я виновата, что все так вышло. — Она надолго замолчала. — Однажды ночью, после того, как врачи сказали, что Гаврилу осталось жить всего несколько дней, Изольда открыла мне секрет. Который ей не следовало знать. Она сказала мне, что есть способ спасти моего брата. Не его физическое тело, а его разум. Его сознание.

— Его душу, — предположил Лукан.

Галина кивнула.

— О чем, во имя Строителя, вы говорите? — спросил Баранов, переводя взгляд с Лукана на свою дочь.

— Конструкты в этом городе содержат человеческие души, — ответил Лукан. — Так они понимают команды.

— Души? — Голос Баранова был полон недоверия. — Это абсурд.

— Это правда, отец, — ответила Галина. — Некоторые из заключенных, отправленных в лагеря на территории кланов, никогда не покидают город. Вместо этого их отправляют в Башню. Алхимики казнят их, а затем помещают их души в тела големов.

Баранов уставился на дочь, открыв рот.

— Галина, — выдавил он наконец, — дочка, посмотри на меня. Тебе нехорошо. И я не знаю, что за чушь вбила тебе в голову эта Изольда, но…

— Она говорит правду, — вмешался Лукан.

— Откуда, черт возьми, вам знать? — Баранов резко повернулся к нему.

— О, ну… — Лукан печально улыбнулся. — Это долгая история. Достаточно сказать, что я услышал это из первых уст. Или из уст голема. Ну, вообще-то, ноги.

Оба Баранова уставились на него.

— Неважно. — Он отмахнулся от собственных слов. — Леди Галина, вы говорили…

— Сначала я не поверила Изольде. Я всегда верила, что у нас есть души, потому что так говорится в Священном Писании Строителя. Но идея о том, что они могут быть помещены в новое тело после смерти человека… это просто казалось чем-то из сказки. Но Изольда настаивала, что это правда. Она сказала, что алхимики используют артефакт Фаэрона, чтобы захватить душу в момент смерти, а затем перенести ее в новое вместилище.

— Конечно, — фыркнул Лукан. — Я должен был догадаться, что в этом замешан Фаэрон. Как это работает?

— Я не знаю. Я не уверена, что Изольда тоже знает. Каким-то образом артефакт захватывает душу, а затем алхимики переносят ее в кусок янтаря.

— Янтаря?

— Да. Изольда сказала, что души не могут этого избежать. У всех големов в голове есть кусок янтаря, в котором содержится душа, управляющая ими.

— Вот почему у них у всех янтарные глаза, — сказал Лукан, вспоминая все конструкты, которые он видел. Хотя между големами часто были различия, янтарные глаза были неизменны.

— Да, — ответила Галина. — И сияние, которое вы видите в янтаре, — это внутренний свет души. В конце концов, именно это меня и убедило. Я поняла, что не только смогу спасти Гаврила, но и смогу заглянуть в глаза создания и на самом деле увидеть его. Моего брата, в чистейшем виде. И мы будем вместе.

— Это безумие, — пробормотал Баранов.

— Мы ждали, пока состояние Гаврила не ухудшилось, — продолжила его дочь, смахивая слезу. — Когда священник заговорил о том, чтобы произнести последнее благословение Строителя, я послала весточку Изольде. Она принесла артефакт мне. Украла его у одного из мастеров алхимии. Ради этого она рисковала своей карьерой. Возможно, даже больше. Она назвала это актом любви. — Тень улыбки скользнула по ее губам. — Это всего лишь мелочь. Артефакт. Мне показалось странным, что такой маленький предмет может иметь власть над жизнью и смертью.

— Галина, — сказал Баранов, его голос был не громче шепота. Почти умоляющим. — Что ты говоришь?

— Я спрятала артефакт под платьем, — продолжила она, опустив глаза. — Я ждала, пока священник закончит свои молитвы. Когда Гаврил испустит свой последний вздох. Я помню, какими слабыми были последние вздохи. — Она сглотнула и на мгновение замолчала. — И когда он испустил свой последний, я активировала артефакт так, как показала мне Изольда. Чтобы захватить душу Гаврила, когда она покидала его тело.

Она взглянула на отца, который поднес руку к лицу.

— У вас уже было подготовлено тело конструкта, — мягко сказал Лукан, указывая на разорванное письмо на полу.

— Да. Изольда позаботилась об этом. Мой брат всегда был очарован грачами и воронами, которые сидели у него за окном, поэтому мы сделали его по их образу и подобию.

— Мастер Зеленко.

Галина кивнула, не встречаясь с ним взглядом, и незаданный вопрос о ее причастности к смерти создателя големов заполнил пространство между ними. Вопрос на потом.

— Что было дальше?

— Позже той ночью мы отнесли тело конструкта в спальню моего брата и положили его на кровать, где лежало его настоящее тело. Я