Беларусь в Первой мировой войне 1914-1918 гг. - Михаил Митрофанович Смольянинов

приняла повсеместный характер. Одним из главных критериев, которым руководствовались солдаты и созданные ими ВРК при назначении на ту или иную должность, являлась политическая благонадежность назначаемого, отношение его к советской власти, а так как офицерство во многих случаях не пользовалось популярностью и доверием среди солдат, то на командные должности были избраны солдаты и унтер-офицеры[766]. В то же время офицеры, лояльно относившиеся к этой власти, перешедшие на ее сторону и выразившие готовность работать, оставались на занимаемых должностях.

Центральные советские военные органы, внимательно следившие за ходом демократизации, предостерегали, чтобы при проведении выборов не наносился вред аппарату управления войсками; требовали, чтобы на командные и штабные должности выдвигались лица, обладавшие достаточным опытом и знаниями. В одной из телеграмм военно-революционного комитета Ставки указывалось на необходимость «достигнуть того, чтобы на ответственных должностях находились люди, соответствующие этим должностям по своему характеру, способностям и знанию дела»[767]. С этой целью в принятом 16 декабря 1917 г. Декрете Совнаркома «О выборном начале и об организации власти в армии» предписывалось начальников штабов избирать из лиц со специальной подготовкой, которые затем в свою очередь должны были назначать всех остальных штабных с последующим утверждением их соответствующими съездами[768].

Большевистские военно-революционные и войсковые комитеты в ходе демократизации в основном действовали в соответствии с таким подходом. Например, ВРК 3-й армии еще 15 ноября, отдавая приказ о немедленном и полном проведении выборного начала, потребовал от ВРК частей и учреждений армии «срочно донести о выдающихся качествах лиц командного состава для замещения высших ответственных должностей в армии»[769]. 4 декабря на общем собрании на должность корпусного интенданта 20-го армейского корпуса, «принимая во внимание образование… громадный опыт в деле снабжения», внимательное отношение к людям, большинством был избран занимавший эту должность полковник Гергардт[770].

Приступив к выборам интенданта 50-го армейского корпуса 2-й армии, заседание комитета, учитывая, что должность эта очень серьезная и ответственная, требующая знаний и опыта, единогласно оставило состоявшего в этой должности полковника Попова, заслужившего доверие «неутомимой и полезной службой на пользу Родины и порученного ему дела»[771]. На съезде гренадерского корпуса большинством голосов было принято решение корпусным интендантом оставить полковника Трошина[772]. В артиллерийских частях 3-го Сибирского корпуса, по сообщению представителей, прибывших на общее собрание 28 декабря, «большинство офицеров осталось на прежних своих должностях»[773].

Однако больше такого подхода придерживались при выдвижении кандидатур на командные должности в технических частях и интендантских учреждениях, требовавших специальной подготовки, и меньше – в пехотных и стрелковых частях, где большевикам и их сторонникам достаточно было политической благонадежности, принадлежности к большевистской партии. Так, если в 11-й Сибирской артиллерийской бригаде из 56 кандидатур, выдвинутых батареями и управлениями бригады, приказом ВРК были утверждены на командные должности более 40 офицеров в звании от прапорщика до полковника, шесть фельдфебелей и только четыре солдата, то в 4-м Сибирском стрелковом полку 1-й Сибирской стрелковой дивизии из 31 командной должности на 15, в том числе и на должность командира полка, были избраны солдаты. В 62-й пехотной дивизии 38-го армейского корпуса командирами были избраны 10 солдат, 24 офицера понижены в должностях и 23 отстранены от командования[774].

Следует отметить, что такой подход к выборам командного состава скоро дал о себе знать. Уже 27 декабря на совместном заседании президиума ВРК 3-го Сибирского корпуса с командирами полков 7-й и 8-й Сибирских стрелковых дивизий было отмечено, что «командный состав в тех полках, где наблюдалось серьезное отношение к выборам, выбран и утвержден с боевым опытом и специальной подготовкой. В некоторых же частях, где к этому отнеслись менее серьезно, там выбран командный состав без всякого опыта и специальной подготовки (25, 27, 29-й Сибирские полки. – М. С.)». Более того, представители от частей заявили, что «большинство офицеров осталось на своих должностях и что смена командного состава, где таковая была, всегда вредно отражалась на боеспособности части»[775]. Такое положение с командным составом было характерно для всего Западного фронта. Начальник штаба Верховного главнокомандующего М. Д. Бонч-Бруевич, ссылаясь на сводки донесений Северного, Западного фронтов и Особой армии, в своем сообщении в Совет Народных Комиссаров 4 января 1918 г. о состоянии действующей армии констатировал, что «громадное большинство опытных боевых начальников или удалено при выборах, или ушло при увольнении от службы солдат их возраста. Нынешний командный состав не имеет достаточных знаний и боевого опыта. Особенно губительно отражается это на артиллерии…»[776]

Наиболее преданные делу установления большевистской диктатуры офицеры – во многих случаях большевики – выдвигались на высшие командные должности. Так, главнокомандующим Западным фронтом на фронтовом съезде был избран большевик прапорщик А. Ф. Мясников, на армейских съездах 2-й и 3-й армии командующими армиями – соответственно прапорщик Киселев и большевик подпоручик С. А. Анучин и т. д.

В этих и многих других случаях при выдвижении младших офицеров на высшие командные посты большевистские ВРК и войсковые комитеты руководствовались больше политической, чем практической, военной целесообразностью. Отсутствие необходимых знаний и опыта у младших офицеров, выдвинутых для управления крупными войсковыми соединениями, большевики стремились компенсировать деятельностью опытных штабных специалистов, перешедших на сторону советской власти или давших свое согласие сотрудничать с ней. Кроме того, для осуществления контроля за деятельностью штабов большевистские ВРК и войсковые комитеты назначали своих комиссаров, в подавляющем большинстве из солдат.

В конце декабря 1917 г. – начале января 1918 г. перевыборы командного состава в армиях Западного фронта были в основном завершены. ВРК, выполнив свою задачу по установлению большевистской диктатуры в войсках, сливались с войсковыми комитетами. В руках последних сосредотачивалась вся полнота власти.

Организация власти в войсках на большевистских началах проходила в острой политической борьбе большевиков с другими политическими партиями, противопоставлявшими большевистскому лозунгу «Вся власть Советам!» лозунг «Вся власть Учредительному собранию!». С целью противостояния этому лозунгу, сплочения всех своих сил под лозунгом «Вся власть Советам!» большевики приняли решение реорганизовать войсковые комитеты в Советы солдатских депутатов.

Инициатором реорганизации на Западном фронте выступил армейский комитет 3-й армии, принявший на заседании 27 декабря 1917 г. решение о своем переименовании в армейский Совет солдатских депутатов и соответствующем переименовании всех низших комитетов[777]. Уже на следующий день, 28 декабря, в соответствии с телеграммой армейского Совета на заседаниях комитетов 15-го и 20-го армейских корпусов были приняты решения о реорганизации комитетов в корпусные Советы. Кроме того, упразднялись должности командиров корпусов, функции и обязанности которых передавались корпусным Советам[778]. В 35-м армейском корпусе решение о такой реорганизации было принято на 6-м чрезвычайном корпусном