Тайная сила разведки Германии - Евгений Михайлович Гришин

Мак-Магона в Седан, что оказало решающее влияние на поражение, которое потерпели там французы)… Это был австрийский барон, имевший доступ во все слои общества. Его донесения предназначались только для начальника Генерального штаба и его ближайших сотрудников… Конечно, встреча через некоторые промежутки времени с такого рода агентом является обязанностью начальника разведки».

Справка: под № 17 скрывался австрийский барон Август Шлуга (1841–1917), который после окончания гимназии учился в Политехническом институте в Вене, служил в австрийской армии. По своим убеждениям — «великогерманец», храбро дрался в сражении при Маженте (австро-итальянская война 1859 г.), получив должность в Генеральном штабе. Однако вскоре решил покончить с военной карьерой и стать помещиком. В 1866 г. был завербован начальником прусского Генерального штаба графом Гельмутом фон Мольтке и под видом журналиста отправился в австрийский штаб. Во многом именно благодаря сведениям, полученным от «агента № 17» (такой оперативный псевдоним ему был присвоен), Мольтке удалось сокрушить Австрию всего за семь недель. Многие годы № 17 был на связи у Вильгельма Штибера, которому поставлял ценную информацию, особенно в период франко-прусской войны 1870–1871 гг. После смерти Штибера был «законсервирован». Связь с ним восстановил Николаи. К этому времени агенту минуло более 70 лет, то есть Николаи годился ему в сыновья. Вот почему он так тщательно готовился к беседе с бароном, с почтением относился к его заслугам. Полученные от № 17 сведения оказались столь важными и актуальными, что Николаи счел необходимым назначить еще одну встречу с ним в Дрездене.

Барон вновь удивил его своим элегантным поведением и интеллектом: пригласил Николаи позавтракать в английском саду, а вечером повел в оперу: «Его универсальное образование и богатый жизненный опыт, знание дипломатических и военных событий создавали для меня, молодого прусского офицера Генерального штаба, значительные трудности. Мне предстояло дорасти до роли его истинного наставника, — признается Николаи. — Этот агент помогал мне руководить моими офицерами разведки, которые подбирали, инструктировали и опрашивали своих агентов… Для меня как главы службы разведки и помощника военного руководителя наибольшую ценность представляли именно такие агенты, высокого уровня, хотя их было не так уж много».

В этих оценках встреч с № 17 обозначается еще одна важная черта характера Николаи как начальника. Он не стеснялся признаться, что готов учиться у агента «высокого уровня» хорошим манерам обхождения, повышать свой интеллектуальный и культурный уровень, чтобы «дорасти до роли его истинного наставника».

Николаи вернулся из Парижа, убежденный в неизбежности военного конфликта с Францией. Об этом свидетельствовали рост антигерманских настроений, подогреваемых постоянным напоминанием населению об Эльзасе и Лотарингии, о военных приготовлениях Берлина, а также донесения агентуры.

Анализ агентурных донесений показывал еще одну тревожную тенденцию — активизацию деятельности разведок стран Антанты против Германии, причем между ними обозначалась определенная договоренность о разграничении сфер влияния. «На долю России приходилась почти исключительно военная разведка Германии, Австро-Венгрии и Балканских государств. На Францию была возложена, наряду с военной, политическая разведка Германии и Италии. С Англии была снята забота о военных вопросах, она ограничивалась морской разведкой, выясняла, прежде всего, хозяйственно-политические вопросы и готовила политическую пропаганду против Германии, — констатирует Николаи в книге “Тайные силы”. — Бельгийская разведка против Германии начала проявлять себя лишь с 1912 г… Цели ее не шли дальше ближайшей пограничной полосы, и успехи ее были с виду невелики. Она являлась скорее доказательством непосредственно военной подготовки и интересна тем, что еще до возникновения мировой войны Бельгия уже была в рядах Антанты. В военной разведке Антанты поражала ее наступательная тенденция. Она не довольствовалась разведкой мощи германской армии и флота, их наступательной силы. Английская разведка выясняла главным образом возможности высадки на германском и датском побережьях и действовала в Бельгии и Голландии. В 1910 и 1911 гг. были арестованы лейтенанты Брандон и Тренч, адвокат Стюарт. Они должны были исследовать Кильскую гавань и канал Северного моря… Русская разведка вполне ознакомилась с восточными крепостями Германии и со всей железнодорожной и шоссейной сетью Восточной Германии. В Австрии и на Балканах она всюду пустила крепкие корни среди славянских национальностей. В северных государствах и в Швейцарии она была тесно сплетена с разведками Англии и Франции. Французская разведка господствовала в Бельгии, Люксембурге и Швейцарии. Она интересовалась всей германской системой крепостей на западной границе, рейнскими мостами и особенно возможными переходами через Мозель между Диденго-феном и Триром. Из Голландии пускали почтовых голубей вдоль Рейна и до Швейцарии. На речных мостах были установлены наблюдатели, которые должны были в случае войны сообщить о распределении германских военных сил между Восточным и Западным фронтами. Германская контрразведка могла убедиться в этих фактах на основании того материала, который все в большем количестве поступал к ней до войны в связи с громадным усилением вражеского шпионажа».

Русская разведка против Германии

Особую активность проявляли разведывательные службы Франции и России, которые тесно сотрудничали друг с другом. В книге «Тайные силы» Николаи приводит «некоторые случаи франкорусской разведывательной деятельности, которые были полностью раскрыты и установлены судебным порядком: в 1912 г., когда русская разведка усилила свою деятельность против восточных крепостей Германии, первый писарь губернаторства крепости Торн был помещен в служебном здании для охраны секретных планов и документов. Немного времени спустя про это узнала русская разведка. Разведывательное отделение Варшавского военного округа под начальством особенно деятельно и успешно работавшего полковника Батюшина добилось привлечения назначенного для охраны писаря к нему на службу. Снабженный фотографическими аппаратами, он доставил все, что ему было доступно. Полковник Батюшин не останавливался перед личным приездом для инструктирования в Торн и Бреславль, где у него на службе находился также писарь крепости. Для торнского предателя оказалась роковой поездка через Австро-Венгрию и Швейцарию в Варшаву и Париж для доставки своего материала. На обратном пути из Парижа он был в Германии арестован и приговорен к высшему наказанию в 15 лет тюремного заключения. Найденные у него русские деньги были сравнительно невелики, французские же значительны».

Второй случай: «Почти одновременно поступили в Берлин, в Генеральный штаб письма, в которых какой-то незнакомец из Женевы пересылал часть документов, являвшихся, по его словам, копиями секретного германского военного материала, проданного Франции и России. Сначала это было принято за мошенническую проделку. Но дополнительные присылки показали, что это были действительно копии германских правительственных работ на случай войны. Отправитель отказывался дать более точные указания или приехать для этой цели в Германию. Это обстоятельство заставило заподозрить целый ряд учреждений и войсковых частей в том, что ими совершена государственная измена. В конце концов доказательства сконцентрировались над одним высшим учреждением, находившимся сначала в Кёнигсберге, потом в Познани, и в