Тайная сила разведки Германии - Евгений Михайлович Гришин

его лишь тогда, когда седок уже вышел. Единственной точкой опоры оказался потерянный в автомобиле перочинный нож. Владельцем его оказался полковник Редль, начальник отдела Генерального штаба в Праге, покончивший самоубийством, после того как сознался в своем предательстве в пользу русской разведки. Он был привлечен из Берлина через русского военного атташе».

В поле зрения русской разведки Редль попал благодаря агенту Августу Пратту, который собрал на него компромат (сведения о гомосексуальной связи с молодым офицером) и передал эти сведения Марченко. Под угрозой компрометации Редль согласился сотрудничать, оговорив выплату ежемесячного вознаграждения и умное условие выдачи ему «агента на сдачу», разоблачение которого он мог бы приписывать успешной работе своего отдела контрразведки. В течение более 10 лет Редль продавал России ценные сведения, а русская служба снабжала его агентами, которых он «разоблачал», повышая свой престиж. Его действия привели к провалу почти всей австрийской агентурной сети в России, многих агентов немецкой разведки в Германии, практически парализовали работу разведывательного Эвиденцбюро. Через Редля Николаи и высшее военное командование Германии получали целенаправленную дезинформацию русской разведки о готовности вооруженных сил России.

Агент Редль продолжительное время был на связи у офицера русской разведки полковника Николая Степановича Батюшина (1874–1957), который вспоминает: «Работа контрразведки всегда сопряжена с риском, а иногда и с легкой наживой денег и настолько захватывает человека, что, став на этот путь, он в большинстве случаев с него не сходит. Удачи при этом лишь повышают степень риска шпиона, почему даже опытный шпион перестает слушать голоса предосторожности в погоне за новой наживой. Подобный пример имел место с австрийской службы полковником Редлем, который сам стоял раньше у дела тайной разведки. Ускользнув в Вене от наблюдения филеров после получения им на почте денег в письме «до востребования», полковник Редль поехал на автомобиле в гостиницу. Филеры, следившие за ним, не могли его сопровождать из-за отсутствия на стоянке свободного автомобиля. Дождавшись возвращения на стоянку вернувшегося из гостиницы автомобиля, они обыскали его и нашли футляр от перочинного ножика. Немедленно же они помчались на автомобиле в гостиницу, где филер, знавший в лицо Редля, спросил, не его ли этот футляр, который найден в автомобиле. Смутившись, полковник Редль признал его за свой, чем и положил начало следствию по обвинению его в государственной измене».

Громкое дело Редля закончилось предсказуемо трагично. Вечером 25 мая 1913 г. в отель, где он остановился, прибыла комиссия в составе заместителя начальника Генерального штаба генерал-майора Хефера, начальника разведывательного бюро полковника Урбански, руководителя агентурной группы майора Ронге и старшего военного прокурора Ворличека. Дверь в номер открыл сам Редль, который, догадываясь, с чем связан этот поздний визит, сказал вошедшим: «Господа, я знаю, зачем вы пришли. Я погубил свою жизнь и прошу вас позволить мне уйти из нее». Затем, обратившись к майору Ронге, рассказал о своей деятельности в качестве агента русской разведки, заверив, что работал в одиночку, без сообщников. Потом попросил револьвер. Члены комиссии после некоторого колебания вышли из комнаты. Через некоторое время вернулись. Полковник Редльлежал на полу с простреленным виском.

Не успел Николаи до конца оценить ущерб от предательства Редля, как ему на стол легло донесение о не менее серьезном провале немецкой разведки в Англии. Агентурная сеть действовала там особенно эффективно: почти во всех крупных британских городах, портах, стратегических объектах имелись германские агенты, поставлявшие важную секретную информацию по военнополитическим и оборонным вопросам. Во время визита в Лондон императора Вильгельма II сотрудники британской контрразведки проследили за одним немецким офицером из свиты кайзера, подозревавшимся в шпионаже. Как-то раз он посетил парикмахерскую некоего Карла Эрнста, который был взят под наблюдение. Через некоторое время английские сыщики установили, что парикмахер является «почтовым ящиком» немецкой разведки, через который «шпионы кайзера» поддерживают связь с центром в Берлине.

Сыщики выследили всех немецких агентов, посещавших Эрнста, установили их личности, но решили пока никого не трогать, надеясь вычислить среди них резидента. И эта тактика увенчалась успехом — сыщики вышли на Густава Штайнхауэра, который незадолго до войны возглавил разведывательную сеть Вальтера Николаи в Англии. Выяснилось, что у него на связи находилось 26 агентов. Все они, включая парикмахера Эрнста, были арестованы и приговорены к нескольким годам каторжных работ.

Что касается резидента Штайнхауэра, то он, заметив за собой слежку британских агентов, скрытно пробрался в бухту Скапа-Флоу и под видом рыбака, избежав ареста, покинул Англию. Ловкое спасение резидента, однако, мало обрадовало Николаи, который понимал, что в результате столь масштабного провала агентуры немецкая разведка фактически «лишилась глаз и ушей» в Англии и впоследствии не смогла предупредить Берлин о высадке британских войск во Франции.

Узнав о злополучном проколе немецких агентов, раздосадованный Вильгельм II вызвал начальника Генерального штаба и Николаи, приказав им подготовить и направить в Англию с разведывательным заданием «надежного немца, за патриотизм которого можно ручаться». Выполняя поручение кайзера, Николаи отобрал для этой важной миссии отставного лейтенанта Карла Лоди, которого тщательно подготовил, проинструктировал и послал в Англию под видом американского туриста. К. Лоди был честным, добросовестным и исполнительным служакой, но неискушенным в разведке. Установив за ним слежку, британская контрразведка обратила внимание на подозрительную телеграмму, которую Лоди направил в Стокгольм. В его перехваченных письмах обнаружили разведывательную информацию. Лоди был арестован и расстрелян по приговору британского суда.

Конечно, ни одна разведывательная служба не застрахована от проколов, зачастую случающихся из-за «мелочей», которых, как известно, в разведке не бывает. Но столь громкие разоблачения шпионажа, провал агентурной сети в Англии указывали на серьезные недостатки в работе возглавляемого Николаи разведывательного отдела III Б Генштаба. А те, кто служил рядом с ним, знали его как офицера с обостренным чувством долга, обладавшего гражданским мужеством брать на себя ответственность за просчеты, случавшиеся по небрежности или легкомыслию.

Реорганизация военной разведки

Николаи понимал, что сложившиеся в отделе условия и методы работы устарели, требуют реорганизации. «Была необходима полная реорганизация, — отмечает он в рукописи “Разведка 1900–1945 гг. Обобщенный опыт”. — Невозможно было ограничиться шпионажем. Он (шпионаж) был переполнен не относящимся к нему задачами». К безотлагательной реорганизации подталкивала и сложная международная обстановка накануне Первой мировой войны. «Угроза войны в Европе тлеете 1870/71 г… Новое столетие знаменуется постоянными политическими разногласиями. Они стягиваются вокруг России и Германии, — констатирует он. — Для меня было ясно, что очень скоро неминуемо разразится гроза. Это прибавило к имеющимся у меня как шефа секции III Б еще обязанность проникнуть в тайну причины и цели надвигающейся неизбежности и говорить об этом с шефом Генерального штаба».

Судя по