Города мертвых. Репортажи из концлагерей СС и интервью с выжившими узниками - Георгий Александрович Зотов

человеческого роста обгрызли. «Но, согласитесь, смертность была ниже, чем в Германии, ведь у немцев в плену погибло пятьдесят восемь процентов русских солдат, а у нас тридцать четыре процента, не больше! — доказывает мне финский журналист. — Это свидетельство гуманного отношения. И потом, двадцать-тридцать тысяч умерших — это все-таки не миллионы, убитые Гитлером в Советском Союзе».

В Финляндии отчего-то уверены: Россия — большая страна, зачем ей столь скрупулезно считать мертвых? Какая мелочь — тридцать тысяч сюда, тридцать тысяч туда… небось, и не заметят. Но финские солдаты реально совершали военные преступления: и против пленных, и против гражданских лиц. Замалчивать это, дабы не раздражать нашего соседа, было полной глупостью.

Финляндия должна честно признать проблему, принести официальные извинения России и обсудить ситуацию. Не исключено, что и у России также есть поводы извиниться перед Финляндией. Но будьте добры, вы — первые. Мы уже достаточно извинялись по массе причин перед кучей стран. А вот перед нами что-то никто.

КОНЦЛАГЕРЬ ШТУТТГОФ, ПОЛЬША

«Радуемся Красной армии». В Польше сказали спасибо русским… что же произошло?

Черные «ворота смерти» бывшего концлагеря СС Штуттгоф таковы, что, уже пройдя сквозь них, ты обязательно повернешься и посмотришь на стальные прутья. Они настолько зловещи, что сразу понятно — дальше ждет ужас и мрак. Узники их так прозвали, поскольку знали — оказавшись внутри, ты сможешь вернуться назад только в качестве пепла из крематория.

Лагерь существовал всю Вторую мировую войну — гестапо начало строительство первых бараков уже 2 сентября 1939 года, на следующий день после вторжения в Польшу. 9 мая 1945 года Штуттгоф освободила Красная армия. За шесть лет через «ворота смерти» прошло 110 000 заключенных, 85 000 из них погибли. Как во многих бывших концлагерях, недавно и здесь произошла «уценка» количества жертв. Отныне польские исследователи утверждают, что указанное число «завышено советской пропагандой», а на деле в Штуттгофе были умерщвлены «всего лишь» 63 000–65 000 человек. Удивительно, но, в отличие от других музеев Польши на месте нацистских концлагерей, здесь в экспозиции есть выставка «Освобождение», с фотографиями советских солдат. Надолго ли она останется? На этот вопрос, разумеется, мне никто ответить не смог.

Нацистская аккуратность

Штуттгоф считается первым нацистским концлагерем, созданным за пределами Германии. Он расположен в 34 километрах от польского города Гданьск, вход в музей бесплатный. Первоначально задачей лагеря стало уничтожение польской интеллигенции и вообще людей с образованием: профессоров, учителей, служителей церкви, политиков. Людей сюда согнали столько, что мест сперва не хватало, узники спали на голой земле. В 1943 году лагерь расширили, построили 30 новых бараков, соорудили газовую камеру и крематорий. Газовая камера работала днем и ночью, но ее мощности оказалось недостаточно — поэтому эсэсовцы доставили в Штуттгоф мобильные «душегубки»-газенвагены и убивали по 150 человек за один раз.

Газовая камера и сейчас на месте: внутрь зайти нельзя, но можно заглянуть через окошко. Я видел, как школьницы отходили от окошка, дергаясь всем телом, в слезах. Убийства узников были организованы немцами очень аккуратно, с удобствами для себя. Вот железная дорога (на рельсах застыли вагоны, внутри которых перевозили евреев) — сошел с поезда, и тут же через 20 метров газовая камера и в двух шагах крематорий. Полный «сервис». Часто в крематорий приезжают священники из Гданьска, служат молитву за упокой. «Это потому, что тут погибло много польской интеллигенции?» — спрашиваю я служащего музея. «Да». У крематория установлены крест и звезда Давида — здесь уничтожили 28 000 евреев.

«Благодарим ваших бойцов»

Говорят, крематорий не справлялся с полноценным сожжением, тел было слишком много. Грибники до сих пор находят в близлежащем лесу осколки обожженных черепов, кости рук и ног, раздробленные фаланги пальцев. Я уже слышал такое и восемь лет назад, и вновь слышу сейчас — пепел жертв закапывали в специальных рвах. «Там стоит копнуть где угодно, и наткнешься на человеческие останки», — мрачно сообщает мне сотрудник музея. Персонал особо отмечает, что в Штуттгофе по-прежнему существует экспозиция об освобождении лагеря красноармейцами, и любые политические потрясения на нее не повлияли. Никто в музее не называет освобождение, как это сейчас модно в Польше, «заменой одной оккупации на другую». Мне подчеркнули: узники радовались приходу Красной армии, и скрывать этот факт никто не собирается. Я сам видел комнату музея с названием «Вызволение» («Освобождение»), где выставлено групповое фото освободителей — советских офицеров. На крематории тоже привинчена старая табличка на польском языке: «Благодарим Красную армию за наше освобождение». Господи, вот всего-то и нужно сказать спасибо, но, увы, это стало редкостью в нынешней Польше.

Бросили в печь живьем

«Повесточка», конечно, тоже присутствует. Я нигде в Штуттгофе не увидел информации, что в 1943 году сотни охранников-немцев по приказу группенфюрера СС Фрица Кацманна были заменены служащими «украинской вспомогательной полиции» — шуцманшафта. Мне объясняют: «В нынешний момент акцентировать внимание на этом неполиткорректно». Среди охраны присутствовали и норвежские эсэсовцы, но их национальность аналогично не указывают — вдруг потомки обидятся.

Отличие Штуттгофа — тут служили 295 женщин-надзирательниц СС, и они умудрились зверствовать посильнее мужчин. 4 июля 1946 года пять надзирательниц были публично повешены в пригороде Гданьска. Поляки плевали в лица казненным, пинали их трупы — такова была ненависть к этим девушкам: молоденьким, но безумно жестоким. В 1944 году надзирательницы расправились с женщиной, майором советской армии — затолкали ее в печь крематория и сожгли живьем. Те же самые хрупкие девушки бросили в огонь только что родившегося в лагере младенца на глазах у его матери.

Штуттгоф не показывает никакого гламура, лакированности и евроремонта, что я видел в музеях на месте других концлагерей. Тут остался первозданный ужас, с «воротами смерти», эсэсовскими пулеметными вышками, бараками, вагонами для перевозки обреченных, газовой камерой и крематорием. Иду по мокрой траве среди колючей проволоки, закрываю глаза и словно наяву слышу выкрики охранников.

«Ложь пропаганды СССР»

Отдельный барак отдан под демонстрацию медицинских экспериментов СС,