Города мертвых. Репортажи из концлагерей СС и интервью с выжившими узниками - Георгий Александрович Зотов

Уже после войны я узнал — моей родни нет в живых. В 1942 году, пока я находился на лечении в больнице, мою мать, бабушку, дедушку и пожилую пару Кельбер отвезли на поезде в концлагерь Малый Тростенец в Белоруссии. Почти сразу же после прибытия они были убиты. Десять лет назад я приезжал в Белоруссию и побывал на месте лагеря, ставшего могилой моей матери и сотен тысяч других евреев. Едва люди выходили из вагонов, эсэсовцы строили их в ряд на краю рвов, расстреливали из автоматов и засыпали тела землей. В эти же рвы бросали детей — иногда живьем, иногда добивали штыками. Обе мои семьи похоронены там — и настоящая, и приемная.

— Какая судьба ждала вашего отца?

— Он был немцем, и его, вероятно, наказали за «осквернение» расы, женитьбу на еврейке. Мне рассказали, что он не хотел меня видеть и не общался со мной, причину я не знаю — возможно, считал меня причиной своих невзгод. Отца отправили на Восточный фронт, и, по мистическому стечению обстоятельств, он был убит в ходе атаки партизан в мой день рождения — в июле 1943 года, в деревне на границе между Россией и Белоруссией.

— Вы спрашивали себя, почему это с вами происходит?

— Нет. Я не знал другой жизни и думал — мне просто нужно выжить. За три года я ни разу не вышел на улицу. Нам разрешалось быть только во дворе и в подвале. Нас не учили в школе. Когда в девять лет меня освободила Красная армия, я не умел ни читать, ни писать.

— Чем вас кормили?

— Отбросами и объедками. Я вечно испытывал голод. Нам бросали еду, и мы дрались за нее. Яркое впечатление того времени — мой друг неясно где достал мармелад и поделился со мной. Это было уникальное ощущение, я уверился, что попробовал рай на вкус.

— Вы помните момент, когда советские войска вошли в Вену?

— О да. О да! Пару недель до этого мы слушали радио в подвале. И знали, что идут и американцы, и русские — но, скорее всего, первыми станут русские, они ближе. Мы так их ждали! Все дети пели и танцевали вне себя от радости: Боже, скоро появятся русские и освободят нас! И вот нам сказали: все, Вена пала, нацистам конец, охрана разбежалась. Мы вышли на улицу Пратер. Я встал у церкви, целый день смотрел, как через город идут русские, и никак не мог наглядеться. Я был счастлив, что наконец-то свободен. Один красноармеец посмотрел на меня, открыл вещмешок, позвал к себе и дал мне виноград.

— Может быть, изюм?

— Нет, именно виноград! Я понимаю, что ему неоткуда взяться в апреле, но это правда был виноград! Я раньше никогда в своей жизни его не пробовал. И я осознал, что русские — отличные люди. Поэтому позже я женился на русской женщине (жена Адольфа Зильберштайна — Мария, дочь советского солдата и австрийской девушки. — Авт.).

— Сейчас все чаще звучат мнения, это была оккупация. Как вы считаете?

— Это идиотские мнения. Меня освободили, как еще я должен называть данное событие? Русские солдаты принесли нам свободу. Тот, кто считает иначе, — попросту нацист.

— Что произошло с вами дальше?

— Девушка из семьи Кельбер, что смогла уцелеть, нашла меня и забрала жить к себе — она заменила мне мать. Я пошел в начальную школу, после в гимназию. Выучил иврит, у меня состоялась первая бар-мицва, появились друзья. Моя приемная мать была портнихой, и я тоже стал учиться искусству шить и кроить. Позже я уехал в Швейцарию и работал там. Сейчас в таком возрасте, как вы понимаете, я давно на пенсии. У меня есть дети и внуки.

— Как вы полагаете, спасла ли Красная армия вашу жизнь?

— Да, конечно! Без всяких на то сомнений. И я хочу сказать ей — спасибо!

КОНЦЛАГЕРЬ ТЕРЕЗИЕНШТАДТ, ЧЕХОСЛОВАКИЯ

Для того чтобы попасть в крематорий, с узников требовали оплатить заранее (золотом или валютой) «калорийное питание» и жилье. Что же получилось в итоге?

На первый взгляд это напоминает даже не концлагерь, а игрушечную деревеньку, нечто вроде декораций из средневековой сказки. Традиционная для нацистских «фабрик смерти» надпись Arbeit macht frei выполнена в затейливом стиле, словно в Диснейленде. Поразительно, но тут функционировал театр, где заключенные ставили спектакли. Режиссер-узник Курт Геррон снял здесь документальный фильм под названием «Фюрер дарит евреям город», и его показывали делегации международного Красного Креста, демонстрируя «образцовый лагерь». Были открыты синагоги, христианские церкви, действовали школа для детей и (аж не верится, но я сам его видел) бассейн для плавания.

Терезиенштадт являлся образцово-показательным пунктом: нацисты пытались убедить общественность, что евреи содержатся едва ли не в санатории. Однако из 140 000 еврейских узников, прошедших через концлагерь, 123 000 были убиты, а режиссер Курт Геррон, снявший услаждающее эсэсовцев кино о прекрасной беззаботной жизни заключенных в Терезиенштадте, в 1944 году погиб в газовой камере Освенцима.

«Внесите депозит за смерть»

Вход в бывший концлагерь стоит 300 чешских крон (12 евро), и это неприятно — в Германии посещение таких музеев бесплатно, в Польше по большей части (кроме Освенцима, там есть сложности) — тоже. Наживаться на подобных вещах не следует, но власти Чехии решили иначе. По билету можно посетить три места: сам концлагерь, еврейское гетто и крематорий.

Я иду в предрассветном тумане через огромное кладбище с крестом — оно переходит в ряд захоронений под звездой Давида. В феврале 1942 года сюда начали перевозить пожилых евреев из Европы, в возрасте от 65 лет — предпочтение отдавалось ветеранам Первой мировой войны, награжденным Железным крестом. Нацисты подчеркивали, что это «элитный» лагерь, с удобствами, и сюда не так-то просто попасть — многие евреи отдали за право переезда в его бараки свои семейные драгоценности, а также внесли денежные депозиты за аренду жилья (!) и «калорийное питание». Руководство СС рекламировало Терезиенштадт как курортный город, милое место для богатых пенсионеров — мол, они, в отличие от остальных евреев, смогут вести праздную жизнь, не работать, ходить в