Такая работа - Борис Валерьевич Миловзоров

Божан сел на крыльцо и закурил, продолжая вертеть головой. Видимо, окончательно убедившись, что всё спокойно, он вернулся в дом, тихо скрипнув доской на крыльце, и глухо звякнул засовом.

Он вошел в комнату с тремя зашторенными окнами, под потолком ярко горела люстра. Божан остановился на пороге, повертел головой, всматриваясь во что-то видимое только ему одному. Комната была ничем непримечательна: небогатая советская мебель, старый телевизор на тумбочке, на стенах фотографии родственников, круглый стол застелен скатертью, на нём стояла фотография женщины в рамке. Божан, шаркая ногами, прошёл к столу, сел на стул и тупо уставился на фотографию. Через минуту медленно взял ее со стола и поднёс к глазам, и вдруг в один момент его грусть на лице сменилась яростью.

– А ты говорила: я никчёмный! – громко сказал он и кинул рамку с фотографией на стол изображением вниз.

И вновь застыл, подперев кулаком подбородок. Через минуту его хмурый взгляд смягчился, по лицу пробежал нервный тик. Он дёрнул головой и бережно поставил фотографию на середину стола.

– Стой теперь и смотри, – тихо сказал Божан.

Он посмотрел на часы, вытащил из кармана смартфон, положил перед собой и застыл в ожидании. Скоро смартфон позвал его тонкой короткой трелью. Божан торопливо схватил гаджет, посмотрел на вспыхнувший экран и победно усмехнулся. Он погладил смартфон рукой, сунул его обратно в карман, потянулся и побрёл в другую комнату, выключил свет и прикрыл дверь.

К дому бывшего сельпо, в котором теперь расположилась контора ЧАО «Васюта», подъехали два военных уазика и сразу нырнули под просторный навес слева от дома. Хлопнули дверцы. Из машин вышли полковник Хабриев, майор Карпов, капитан Ермак, сержант Егоров и упитанный управляющий ЧАО «Васюта» со своим неизменным портфелем.

Александр Иванович Морозов, семеня короткими ножками и помахивая портфелем, обогнал всех, ловко забежав на крыльцо и погремев ключами, открыл входную дверь. Повернулся к остальным:

– Прошу.

Все последовали за ним, из уазиков вышли водители и задымили сигаретами.

Приблуды среди них не было.

В конторской комнате Морозов включил свет и первым делом открыл большой железный шкаф. Порывшись там, он довольно воскликнул: «О, нашёл!», и, повернувшись с пачкой карточек учёта кадров в руке, замер в заминке, не знал, кому передать. Он посмотрел на полковника Хабриева, тот отрицательно качнул головой. Особист инициативу взял на себя: взяв пачку, мельком взглянул на карточки и тут же передал их сержанту Егорову.

– Сержант, на карточках есть фотографии, ищите вашего курильщика.

Морозов облегченно вздохнул и плюхнулся в своё кресло.

– Господа, присаживайтесь, пожалуйста, – предложил он. Все, в том числе и Егоров с карточками, расселись по стульям и лавкам, Морозов заулыбался: – Извините, угостить, кроме чая с сахаром, больше нечем, включить чайник?

– Не надо, Александр Иванович, – успокоил его Хабриев, – не до чаёв нам сейчас.

– Вот он! – вскричал Егоров и протянул карточку Карпову, тот перевернул её и уважительно посмотрел на Морозова: – Александр Иванович, моё почтение, и адрес указан!

Хозяин кабинета довольно зарделся от похвалы.

– А как же! Мы компания серьезная, – Морозов посмотрел на карточки в руках сержанта. – Можно убрать?

Особист забрал карточки у сержанта.

– Нет, – сказал он, – завтра вернем. Вы не против?

– Нет, конечно, – засмущался Морозов, – просто мало ли, комиссия какая-нибудь приедет?

– От российской мы вам защиту гарантируем, – усмехнулся особист, убирая карточки в свою кожаную папку, – а украинская вряд ли приедет.

Морозов нервно хихикнул и несколько раз кивнул, особист встал.

– Александр Иванович, спасибо за помощь! У меня последняя просьба: прошу всех присутствующих соблюдать строжайшую секретность, – Карпов обвел многозначительным взглядом лица присутствующих и опять остановился на Морозове.

– Нет проблем! – сказал тот, показывая жестом, что его рот на замке.

На улице Доцент приказал своему водителю отвезти Морозова домой, а потом Ермака и Егорова доставить в расположение. Водитель забеспокоился, Карпов похлопал его по плечу.

– Не волнуйся, Асахов, командира твоего на моём транспорте доставим.

Ошарашенный, что его фамилию такой большой человек знает, водитель только глазами поморгал. Уазик уехал, Карпов встал под навес и закурил, к нему подошёл Доцент:

– Брать будете?

– Обязательно! Сегодня утром. Я с собой хороших мастеров для этого дела прихватил, они в паре десятков километров отсюда, команды ждут. Но, Султан Юсупович, мне без вашей помощи никак не обойтись.

Ночью к огромному тополю, росшему метрах в ста от дома Божана, подошли два человека. Прячась за толстым стволом, один подсадил второго, и тот исчез наверху среди ветвей. Первый постоял, прислушиваясь, всё было тихо, развернулся и пошел назад, бесшумно ступая по траве.

Примерно через километр человек свернул к последнему дому, стоящему на отшибе. Во дворе под раскидистой яблоней стоял уазик особиста, в котором дремал водитель. Из густой тени выглянул рослый боец в боевом облачении и с автоматом, пришедший кивнул ему и скрылся в доме.

На дереве, прячась за стволом, сидел Шнур и смотрел в бинокль. Ночь отступала, дом Божана был как на ладони. Бросалось в глаза, что сам дом плохенький и палисадник перед ним заброшенный, но зато от дороги их отделял новый забор и глухие железные ворота с такой же калиткой.

Входная дверь дома дёрнулась, Алексей на всякий случай спрятал бинокль под куртку, чтобы не бликанул. Из-за двери выглянуло настороженное лицо хозяина дома. «Чует, гад!» – подумал Шнур. Божан настороженно огляделся, посмотрел и в сторону дерева, но ничего подозрительного не услышал и не увидел. Он зевнул и скрылся за дверью.

Шнур достал рацию и неслышно что-то сказал в неё.

Божан вошел в залу, уселся за круглый стол и, полистав смартфон, плотоядно заулыбался:

– Ещё десять! И ещё будет!

Его взгляд упал на фотографию женщины, он болезненно поморщился и резко повалил фотографию вниз, пряча изображение. Не вставая со стула, Божан вытащил из-под стола фанерный ящик для инструментов и поставил на соседний стул. Открыл, чем-то щёлкнул и вынул из тайника пакет.

Через некоторое время он сидел за столом и готовил новый шпионский маячок. Перед ним лежала пустая пачка из-под сигарет, рядом горкой рассыпаны сигареты. Божан завернул новый жучок в плотную белую бумагу и сунул в сигаретную пачку. Проверил, понажимав снаружи несколько раз на стенки пачки, слышались характерные негромкие щелчки переключателя.

Сидя на дереве, Шнур оказался в первом ряду партера. Он завороженно смотрел сверху, как с двух сторон к дому Божана стремительно двигались спецназовцы. Они бесшумно перелезали через забор и растекались по двору, несколько человек выстроились возле крыльца. Впереди встал спец с массивной колотушкой в руках, он широко размахнулся и ударил в дверь, она мгновенно слетела с петель. Спецназовцы ринулись внутрь дома.

Хозяин дома в наручниках и с фингалом под глазом сидел на полу. У него был совершенно потерянный вид,