На расстоянии одной пули - Натаниэль Фик

— Мексиканский тупик, — подытожил я. Как обычно, винтовку я оставил в «Хамви», нацепив только пистолет на бедро, чтобы сократить расстояние между оккупантами и оккупированными. Я был без шлема, но оказался не настолько отчаянным, чтобы снять бронежилет. Краем глаза я отметил винтовку, переброшенную по диагонали через грудь Эсперы.

— Сэр, я глубоко возмущен тем, что вы так оскорбляете мой народ, — в шутку произнес он.

Пожилой мужчина, одетый в белое и увенчанный тюрбаном, вышел вперед и представился как мулла Мохаммед из Диялы. Рядом со мной Эспера пробормотал под нос:

— Ну да, а я сержант Тони из Лос-Анджелеса. Кому это интересно?

Хаммед держался позади наших машин, пытаясь скрыть от муллы свое лицо. Он знал, что мы в конце концов уедем, но ему придется жить там, когда нас не будет. Я подозвал его и спросил муллу Мохаммеда, чем мы можем помочь жителям его общины. Он затянул длинный монолог, который Хаммед сформулировал в виде списка фактов и просьб: в этом районе проживало сто тысяч человек; в течение пяти лет не было надежного источника пресной воды; с начала войны не было электричества; мародерство не было проблемой, и он не знал о деятельности федаинов; он был бы признателен, если бы американцы каждый день проводили зачистку города. Я предложил вернуться на следующий день с пресной водой. Мулла согласился, но только при условии, что мы привезем воду ему и позволим ему самому раздать ее людям.

Мне не хотелось играть роль «создателя королей». На тот момент нашей приоритетной задачей было обеспечить людей, нуждающихся в помощи, средствами к существованию, а не усиливать влияние местечковых сильных мира сего и позволять, чтобы наша помощь стала инструментом политического преимущества. Я не знал, кому доверять. Единственным, кто говорил по-арабски, был Хаммед, но я не был уверен, что могу доверять даже ему. Бóльшую часть времени он прятался на заднем сиденье «Хамви», боясь, что его увидят помогающим американцам, и говорил все, что нужно, чтобы спасти свою шкуру. Поэтому я отложил решение, решив проконсультироваться с полковником и майором Уитмером на электростанции и просто сказал мулле, что мы вернемся утром, чтобы раздать воду его людям. Он поблагодарил нас и произнес несколько слов, которые Хаммед перевел как благословение, предназначенное для неизвестных незнакомцев.

*****

Утром я заварил кофе, утешаясь этим простым ритуалом. Из одного из офисов мы притащили чугунную печь, она стояла в дверном проеме склада, окруженная днем и ночью морскими пехотинцами, сидящими на ящиках с боеприпасами и коробках с сухими пайками. Моя жестяная фляжка была слишком горячей, чтобы ее можно было взять руками. Я держал ее в перчатках, дуя на пар, поднимающийся с кофе, и наблюдая, как над полями, раскинувшимися за забором, поднимается Солнце.

Мы были готовы к выходу, ждали только Хаммеда. Он настоял на том, чтобы самому добираться до электростанции в предрассветной темноте, а не чтобы мы забирали его из дома. Я наблюдал, как он проходит через ворота, маленькая фигурка в пиджаке и галстуке, спотыкающаяся по неровной грунтовой дороге. Он весело помахал мне рукой, но направился прямо к группе морских пехотинцев, сидящих вокруг кофейника. Они тепло поприветствовали его и достали еще одну коробку с патронами. Через несколько минут, когда я подошел, чтобы предупредить их о десятиминутной готовности, Хаммед держал в руках фляжку и был поглощен дискуссией об имени самой молодой модели журнала «Плейбой». Его критика американской культуры уже дала трещину.

Накануне вечером, во время подведения итогов патрулирования, я спросил у старших офицеров батальона, как мне поступить с муллой Мохаммедом. После первоначального ответа «да пошел он на хер», майор Уитмер согласился, что наша помощь не должна становиться оружием в местной борьбе за власть. Мы должны были заехать в город и предложить воду всем желающим. Если мулле это не понравится, он и все его самоубийственные последователи, которых он сможет собрать, могут свободно попытаться нас остановить. Все вопросы о том, кому разрешено участвовать в восстановлении Ирака, могут обсуждать последующие миротворцы, эксперты по военно-гражданским делам и гражданские консультанты. Это не нам решать; наша единственная цель заключалась в том, чтобы не допустить гуманитарной катастрофы, которая разорвала бы страну на части. А это означало обеспечение продовольствием, водой, жильем и медицинской помощью любого иракца, независимо от его религии, социального статуса или прежней партийной принадлежности. Его рассуждения показались мне разумными и стали нашим руководством на тот день.

*****

Сначала мы поехали в центр Багдада, чтобы встретить цистерну с водой на главной базе снабжения морской пехоты. От базы мы сопроводили цистерну на север по той же дороге, по которой проехали накануне. Я наблюдал в зеркало за широко раскрытыми глазами водителей цистерны; раньше им не доводилось выезжать самостоятельно. Мы пробирались через ту же толпу, толпившуюся вокруг уличных торговцев. Над крышами перед нами виднелся минарет мечети.

— Оружие! На три часа! — По рации прозвучало предупреждение Рейеса, и я посмотрел направо. Подросток прижимал к груди винтовку, прислонившись к зданию и пристально глядя на нас. Когда мы остановились, он немного приподнял голову, как будто бросая вызов. Моей первой мыслью было, что он всего лишь приманка. Пока морские пехотинцы изучали стены и крыши вокруг мальчика, я вылез из «Хаммера» и подошел к нему. Он позволил мне подойти ближе, прежде чем положить оружие на землю и отойти от него. Я поднял старинную винтовку «Энфилд», открыл затвор и высыпал на ладонь три патрона. Оружие было чистым и хорошо смазанным. Я повернулся и пошел обратно к «Хаммеру», бросив винтовку в кузов. Мальчик с безразличным видом смотрел, как мы уходим. Если это было испытание, то мы его выиграли.

Мы проехали мимо мечети муллы и свернули на грунтовую площадку на другой стороне дороги. Взвод выставил вокруг цистерны охрану. В ожидании беспорядков, мы натянули между автомобилями тканевую ленту, контролируя доступ к воде через один узкий вход и выход. Мне стало подозрительно, что пока мы работали, не собралась толпа. Спустя десять минут мы все еще сидели в одиночестве на углу улицы.

— Этот гад нас перехитрил, — наконец, сказал ганни Уинн, покачивая головой. — Похоже, мы теперь знаем, кто здесь главный.

Свернув ленту, мы вместе с цистерной отправились на несколько миль к северу, в город, в котором еще не бывали. Вдоль дороги женщины копались в кучах мусора, пытаясь добраться до неглубокого грунтового водоносного слоя. Даже маленькие девочки помогали везти домой ведра с грязной водой. Как всегда, мужчины сидели в тени, наблюдая за работой женщин