Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

Унтер-офицер Абубакиров – имея четыре раны штыковых, хотя и легких, но также при которых кровь лилась ручьями, я его сам перевязал, и он отправился снова в дело (зачеркнуто – немедленно)!

(Казачий) пятид(есятник) Томский – будучи легко ранен. При граде пуль не отошел от пушки, и когда фитиль потух, то он как (зачеркнуто – слышно) говорят, угольем выпалил в придувку.

ИЗ «ВОСПОМИНАНИЙ» ЮЛИИ ЗАВОЙКО (СУПРУГИ В.С. ЗАВОЙКО) О СОБЫТИЯХ В ПЕТРОПАВЛОВСКОМ ПОРТУ ЛЕТОМ 1856 ГОДА

…19 мая вошли в Авачинскую губу двенадцать больших судов, встали на якоре, то были: три парохода, пять фрегатов, три корвета и один 84-х пушечный корабль «Монарх», нарочно для этой экспедиции вытребованный из Англии. До 19-го числа они крейсировали у самого входа Авачинской губы.

Такая грозная сила собралась для уничтожения пустынного, малолюдного, отдаленного Петропавловского порта. В этих водах мы в тот год имели из военных судов: фрегат «Аврора» да корвет «Оливуца». Фрегат «Диана» погиб во время страшного землетрясения в Японии. О наших старых, заслуженных, несколько неуклюжих транспортных судах не стоит и говорить; это не военный трофей.

Сильно было желание союзников отомстить за свое прошлогоднее поражение. Геройская отвага, встреченная ими, заставила их загнать в воды Восточного океана до восемнадцати судов, в то время как в Авачинской губе стояло одиннадцать с одним 84-х пушечным кораблем; шесть судов приходило в залив Де-Кастри и крейсировало около Амурского лимана.

Можно себе представить горькое разочарование этой грозной армады при виде укрепления без пушек и людей; опустелые здания, частью без окон. Грозно смотрят одни каменные утесы да зловещим грохотом встречает седая Авачинская сопка незваных гостей.

Около месяца простояла неприятельская эскадра в Авачинской губе, хотя и в неполном составе, так как большая часть из них вскоре ушла в море. Разрушили они в свое пребывание брустверы опустелых батарей, сожгли некоторые здания. Даже нашей маленькой ветхой церкви не оказали должного уважения, которым всякий христианин обязан храму божьему; и на ней остались следы их прикосновения.

На своих могилках они поправили курган, обложили его дерном и обнесли деревянной решеткой…

Вскоре после ухода неприятельской эскадры заходила американская ученая экспедиция на двух военных судах; она в Авачинской губе стояла с неделю, запасаясь дровами и водою; офицеры передавали известие о кончине императора Николая Павловича; это нас до такой степени поразило, что мы даже не вполне верили.

Протянулось, казавшееся на этот раз бесконечным, короткое камчатское лето. Наступил конец августа, пришло торговое американское судно «Беринг». Хозяин судна, американец Кушин, пришедший на нем с товарами, по моей просьбе согласился взять нас с собою и завести в Де-Кастри. Он привез свой обыкновенный груз товаров, не зная о снятии порта, и ему при моем предложении было гораздо выгоднее грузить его в населенном месте, где можно предполагать, что в провизии сильно нуждаются, чем в пустынном Петропавловске…

24-го августа, ровно через год, отслужен был в нашей маленькой церкви благодарственный молебен за небесную помощь, дарованную нам в прошлом году; потом служили панихиду как на общей могиле павших, так и на могиле А.П. (Максутова). Не только все оставшееся народонаселения опустевшего порта, но и многие камчадалы и отставные из окрестных деревенек были тут. Все были глубоко тронуты.

Прощай, Петропавловск, не забуду я тебя никогда! Не забуду и вас, добрые, простодушные камчадалы!

29-го августа перевезли нас на американское судно «Беринг», где американцы оказали нам искреннее участие и дали весьма хорошее помещение. Вышли в море; в позднее время плавание бывает очень бурное, тем более в сентябре, в эпоху равнодействия. Все дети, мои женщины, все лежат, я головы не могу поднять, один Кирилло, старый моряк, балансируя, ухаживает за нами. Три недели шли мы, имея весьма часто шторм и крепкий ветер, большею частью противный. Наконец показались грозные, неприветливые берега залива Де-Кастри…

Но вот от берега отваливает шлюпка, пристает к «Берингу», морской офицер входит на палубу… Язык не служит, чтобы сделать вопрос. Он его читает в глазах и предупреждает его: «Василий Степанович жив и здоров».

Невельской Г.И.

ПОДВИГИ РУССКИХ МОРСКИХ ОФИЦЕРОВ НА КРАЙНЕМ ВОСТОКЕ РОССИИ 1849–1855 г.

…На морских картах того времени на всем протяжении Татарского пролива не показано ни одной гавани. Весь берег обозначался как сплошь скалистый и неприступный, а Сахалин соединенным с материком при помощи песчаного перешейка. Все же сделанные нами открытия, а равно и составленные новые карты хранились в тайне. Поэтому следовало предполагать, что все внимание неприятеля в видах уничтожения наших военных судов, к чему он главным образом и стремился.

(Неприятель знал, что у нас имеются фрегаты «Паллада», «Диана», «Аврора» и корвет «Оливуца» и что при крейсерстве этих судов в океане они могут нанести его торговле и колониям большой ущерб. Это обстоятельство порождало страшную панику, ибо ловить в океане почти невозможно. Ввиду этого-то, боясь за свою торговлю и колонии, англо-французы и собрали здесь сильную эскадру, дабы уничтожить наши суда, а главное, не позволить им выйти в море.)

Такова была главная их цель (внимание неприятеля), будет обращено на Петропавловск как на единственный пункт, где, по его мнению, только и могли скрываться наши суда.

Правильность такого заключения была подтверждена тем, что в продолжение навигации всего 1854 года неприятельские крейсера не появлялись ни в Охотском море, ни в Татарском проливе.

Вследствие вышеупомянутых соображений адмирал Путятин и решился отвести фрегат «Паллада» на зимовку в Императорскую Гавань, предполагая самой ранней весной 1855 года привести ее обратно к мысу Лазарева, так чтобы, пользуясь первой сизигийской большой водой, ввести его в реку Амур южным прибрежным фарватером…

О перевозке артиллерии и имущества, снятого с фрегата «Паллада» и оставленного на мысе Лазарева, из-за позднего времени и отсутствия надлежащих средств и думать было нечего

А.П. Сильницкий

ПОЕЗДКА В СЕВЕРНЫЕ ОКРУГИ ПРИМОРСКОЙ ОБЛАСТИ ВОСПОМИНАНИЯ ОБ ОБОРОНЕ ПЕТРОПАВЛОВСКА-КАМЧАТСКОГО АГАФЬИ КАРАНДАШИХИ, ВДОВЫ УРЯДНИКА КАРАНДАШЕВА

Эта почтенная старуха принимала непосредственное участие в блистательной обороне Петропавловска от покушения на него в 1854 году англо-французской эскадры. Ее муж был казачий урядник, а она сама, тогда еще молодая, частенько работала поденно для семьи Василия Степановича Завойко. Когда на Петропавловск неожиданно-негаданно напали враги, Завойко, как известно, всех призвал к оружию, причем правитель канцелярии камчатского губернатора коллежский асессор Лохвицкий был командиром орудия батареи, расположенной на Кошке.

На эту батарею, наиболее опасную, был назначен муж Карандашихи урядник Василий Карандаш(ев). Его жена, Агафья Ивановна, не пожелала вместе с прочими женщинами спасаться в горы, но пошла на батарею и во время горячего артиллерийского боя 17, 20 и 24 августа была на батарее, подавала заряды, поправляя лопатой подстреленные земляные укрытия батареи.

Ее муж, раненный 20 августа осколком снаряда, за неимением перевязочного пункта, лежал тут