Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

Одним из явных доказательств хорошего духа внутри государства служит то, что со времени объявления войны все недоброжелательные, безымянные доносы, так часто тревожившие правительство, внезапно прекратились, и повсюду водворилась совершенная тишина.

В столице спокойствие не нарушалось, и мысли всех обращены только на военные события. При неблагоприятных известиях из Крыма всегда заметно было усердное участие и общее огорчение о великих потерях в наших храбрых войсках. При известии же, что Великие Князья Николай и Михаил Николаевичи приняли участие в бою, обнаружилась всеобщая радость, что Господь сохранил Их для Царского и общего утешения.

Последний Манифест снова возбудил общее рвение. Читая его, предугадывают, что это должно быть предварение усиленной войны, и в таком случае все готовы на всякие жертвы.

В заключение должно сказать, что только воля Государя Императора удерживает общий порыв народа. Видя 29-летнее благотворное царствование над обширным государством, русские вполне предались всему, что Господь положит на сердце Государя, и уверены, что пути и средства, которые будут Им избраны, непременно приведут дела к самому лучшему окончанию.

Граф Орлов

10 января 1855 года.

ОТЧЕТ О ДЕЙСТВИЯХ III ОТДЕЛЕНИЯ СОБСТВЕННОЙ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА КАНЦЕЛЯРИИ И КОРПУСА ЖАНДАРМОВ ЗА 1855 ГОД

В 1855 году внезапная кончина Императора Николая Павловича поразила всю Россию; скорбь была общая, непритворная, но известные качества Августейшего наследника служили для всех некоторым утешением. Нет необходимости исчислять первых действий нового венценосца, которые Ему в подробности известны по той неутомимой деятельности, с которою Он лично вникает во все отрасли государственного управления; но нельзя прейти молчанием, с какою радостью было встречено Его прибытие к армии, и какую неисчислимую пользу принесло личное Его обозрение оной.

Государь почти скрывал Свое намерение, и, следуя влечению Своего сердца, предпринял путешествие в Крым вопреки замечаний приближенных к Нему лиц. Впоследствии те самые лица, которые не одобряли этого намерения, увидя, с каким восторгом был принят Государь, своею армией и как она оживилась Его присутствием, согласились в преувеличении своих опасений.

Наблюдение за общим духом народным во время настоящего тяжкого испытания приводит к самому утешительному заключению, что вся собственно Россия готова принести наивеличайшие пожертвования, и, в чувстве благоговейной преданности к Отечеству и к своему Государю, готова исполнить все, что мудрость Его укажет.

Тем не менее, нельзя умолчать, что война чрезвычайно тягостна для России: рекрутские наборы, ополчение, остановившаяся торговля умножают нужды и бедность, и хотя русские готовы переносить дальнейшие бедствия, но если бы правительство, сохраняя твердость и свое достоинство, достигло мира на условиях честных, это было бы общею радостью в Империи.

Граф Орлов

9 января 1856 года.

И.М. Богданович

ТАКТИЧЕСКОЕ ОБРАЗОВАНИЕ ТУРЕЦКИХ ВОЙСК И НРАВСТВЕННОЕ ИХ СОСТОЯНИЕ

Документ составлен по извлечения из иностранных источников, а также по материалам, опубликованным в «Сборнике Путилова» и «Русском инвалиде» за период с 1855 по 1875 год

Как в действующей, так и в резервной, турецкой армии, введено правильное тактическое устройство; пехота и кавалерия маневрируют по уставу французскому, артиллерия по уставу прусскому. В пехоте были стрелковые баталионы, и, кроме того, в каждом батальоне люди, обученные цельной стрельбе и рассыпному строю. Строевое образование не доведено до высокой степени. Часть пехоты была вооружена кремневыми ружьями.

Кавалерия в Турции, только легкая, находится в плохом состоянии и далеко уступает прежней многочисленной, быстрой и смелой турецкой коннице; лошади худо выезжены и содержатся неисправно, сбруя неудобна, седла слишком глубоки и тяжелы, посадка людей недовольно свободна.

Артиллерия сделала успехи более всех других родов оружия, стреляет метко и двигается довольно быстро, но вовсе не приучена к действию с другими войсками.

Вот как доносил маршал Сент-Арно военному министру о состоянии армии Омера-паши, расположенной у Шумлы. Войска дурно вооружены, дурно одеты, и в особенности дурно обуты, но имеют вид воинственный и хорошо маневрируют. Лошади кавалерийские по большой части малого роста, но хороши и выносливы. Что есть лучшего – это артиллерия, упряжь прочная, орудия хорошо содержатся, артиллеристы также хорошо маневрируют, как и наши; я был поражен верностью артиллерийской стрельбы.

Пехота, конница и артиллерия у Турок не есть одно целое, как это мы видим во всех других европейских армиях, и никогда одна другой не помогают; пехота, отбитая или теснимая неприятелем, не встретит никакого содействия от кавалерии, которая всячески старается как можно далее быть от своей пехоты; когда же пехота одерживает верх, конница с яростью бросается на неприятеля и если атаки ее отбиты, не ищет укрытия под защитою своей пехоты, а, напротив того, в бегстве своем старается отделиться от пехоты. Конница так же никогда не покушалась содействовать артиллерии, как только она была в опасности, или даже неприятель только двигался против батареи.

Заставить же турецкую пехоту отстаивать артиллерию, когда ей угрожает опасность, чрезвычайно трудно и примеров тому можно найти очень немного, в особенности же, если артиллерия стоит в поле, а не за окопами. Турки вообще питают особенное доверие к этому роду оружия, а по тому, как только артиллерия не остановила неприятеля, то пехота и конница, пораженные паническим страхом, обращаются в бегство.

Турки совершенно неспособны к аванпостной службе, равно как босняки и албанцы – лучшие из турецких войск. Одни только некрасовцы содержать передовую цепь также зорко, как и наши казаки.

К действию в открытом поле турецкая пехота мало способна, но, зато, чрезвычайно упорно держится в укреплениях. Это свойство турецких войск, замеченное во все войны, осталось, как видно, неизменным до 1854 года, несмотря на введенное в Турции регулярное устройство. Подтверждением этому может служить приводимое Базанкуром объяснение, почему Омер-паша, во время осады Силистрии в 1854 году, оставался в Шумле, не предпринимая никакого движения против русского осадного корпуса. Он говорит, что Омер-паша, хорошо знал стойкость и достоинство своих войск за укреплениями, и по тому не хотел искать встречи с Русскими в открытом поле, а решился ожидать прибытия Союзников.

Что касается до дициплины, то следующий факт может показать, насколько понятие о дисциплине присуще турецкому солдату.

Из отряда генерал-лейтенанта Ушакова, находившегося у Исакчи, послан был в июле 1854 г. кавалерийский отряд, под начальством подполковника гусарского графа Радецкого полка, князя Любомирского, к Черноводам. Отряд этот, в ночь с 11-го на 12-е июля, сделал нападение на селение Черноводы и рассеял находившийся в нем отряд из 800 человек; начальник отряда хан Мурза-бей спасся бегством, но переписка его была захвачена.

В этой переписке находился между прочим рапорт хана Мурзы-бея к Измаилу-паше, в котором он доносил, что отряд, состоявший под начальством Халиль-аги, отказался идти на рекогносцировку, отговариваясь неполучением жалованья, истощением лошадей и худым состоянием оружия, и в заключение пишет, что солдаты бранили своих офицеров и наносили им