Крымская война на окраинах Российской империи - Алексей Васильевич Шишов

же, в тылу батареи, и Агафья Ивановна, помимо активного участия, собственно, в обороне, исполняла роль сестры милосердия и в отношении к своему мужу, уряднику Карандашу, и в отношении к другим героям бессмертной обороны Петропавловска.

В то время, когда Агафья Карандашиха доблестно несла на петропавловской батарее артиллерийскую службу, у нее тут же, на батарее, за земляным укрытием, лежал грудной младенец Иван. Грохот артиллерийского боя не остался бесследным для Ивана Карандаша: он, как говорят в Камчатке, «мерячит», т. е. с ним бывают припадки, которые делают его плохим работником и обузою для матери. Это меряченье стало следствием испуга грудного младенца пушечной пальбой, отразившегося на его психике и сделавшего его инвалидом.

У Карандашихи только и семьи, что этот полукретин сын, хотя, впрочем, уже женатый, и героиня лучшей страницы истории русской военной славы после смерти своего мужа от раны, полученной в бою 20 августа, живет в величайшей бедности.

С чувством глубокого уважения должен сказать об отношениях к Агафье Карандашихе экипажа транспорта «Якут» и петропавловского окружного начальника Ошуркова.

Раннею весною, лишь приходит в Петропавловск «Якут», как Карандашиха в тот же день является к командиру с визитом, и все командиры «Якута» и других военных судов, посещающих Петропавловский порт, а их переменилось уже много, принимают восьмидесятилетнюю героиню-камчадалку; они подают ей руку, приглашают к себе в каюту. Приглашает Карандашиху и кают-компания.

По какому бы делу ни пришла Карандашиха и к начальнику округа, она приглашается им в гостиную и ей подается угощение. Помимо этого, моряки и Ошурков кормят Карандашиху и ее мерящего сына; Ошурков ежемесячно отчисляет ей из собственного пайка провианта обычный солдатский паек, а что касается «Якута», то таковой снабжает старуху решительно всем.

По моему мнению, защитница Петропавловска имеет право на признательность не частных лиц, каковыми в данном случае являются экипаж того или другого военного судна и личность окружного начальника, но правительства, тем более, что на попечении Карандашихи остался больной сын, отец которого убит в бою, а он, тогда еще грудной младенец, в том же бою получил увечье. Даже одно это обстоятельство делает Карандашиху достойной внимания и щедрот правительства. Да и сама-то она разве не заслужила? Разве не стояла она грудью за своего царя, за свою родину?

У нас на Руси частенько, впрочем, остаются в забвении подвиги высокой доблести, высокого самоотвержения. Многие славные деяния русских людей благодаря их природной скромности, остаются в безвестности, и узнают о них сплошь и рядом случайно. Живых героев Петропавловского боя только и осталось, что Карандашиха, да и той уже 82 года!

Не послужит ли изложенное мною об Агафье Карандашихе, живой реликвии петропавловской славы, к тому, чтобы власти обратили внимание на эту старуху, чтобы ей дан был хотя какой-либо знак признательности государства к тем, кто так блистательно, кто так геройски отстаивал честь и достоинство России в отдаленнейшем и пустыннейшем ее уголке?

ОТЧЕТ О ДЕЙСТВИЯХ III ОТДЕЛЕНИЯ СОБСТВЕННОЙ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА КАНЦЕЛЯРИИ И КОРПУСА ЖАНДАРМОВ ЗА 1854 ГОД

1854 год ознаменовался явным к нам недоброжелательством Франции и Англии, которые в союзе с Турцией употребляли все возможные средства восстановить против нас и прочие державы Европы.

С нападением на Россию вооруженных неприятелей польские выходцы рассылали эмиссаров, направляя их преимущественно в Царство Польское, англичане и французы старались водворить возмутительные листки и брошюры в Финляндию, в южные и западные губернии наши предполагали провезти оружие в Литву и выпускали в обращение русские фальшивые деньги.

Было бы излишне говорить здесь о военных событиях; Государь Император Сам изволили видеть, с каким непреодолимым мужеством войска наши действовали к защите Отечества; внимание III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии устремлено было особенно на дух жителей и расположение умов в Империи.

К сожалению, должно сказать, что в жителях Царства Польского война возбудила преступные чувства и мечты. Они надеялись, что Россия не выдержит борьбы, по их мнению, неравной с европейскими державами, и мечтают о восстановлении прежней Польши. Но при благоразумно принятых мерах правительством спокойствие до сего времени и там не нарушено.

В губерниях, возвращенных от Польши, собственно Польские патриоты также питают нерасположение к нам и мало сочувствуют успехам нашего оружия. При всем том, в этих губерниях предоставляется менее опасности, нежели в Царстве Польском, потому что в них, особенно в Волынской, Подольской и Киевской, жители низших сословий почти все русские родом и православные по вере, вполне преданные нашему правительству. Если в этих губерниях, и еще более в Литве, найдутся отлельные личности с вредными намерениями, то они не встретят в общей массе ни одобрения, ни поддержки.

При этих неблагоприятных обстоятельствах утешительно было видеть, что финляндцы, несмотря на недавное присоединение к нам, явили себя твердыми в верноподданических чуствах к Государю Императору и к новому их Отечеству, отражали врагов с примерным мужеством и в самоотвержении не отставали от природных русских.

Русские же все одушевились чувством любви к Отечеству; повсюду разгорелась истинная преданность к Царю, и общее одушевление объяло все сословия. Оно обнаруживается в благочестивом усердии народа при церковных молебствиях о ниспослании успехов нашему оружию; в живом сочувствии к известиям о победах наших, в рассказах об этих победах и во всех рассуждениях о настоящих событиях; везде, и в обществах и в театрах, каждая речь о подвигах войск наших приводит слушателей в восторженное состояние. Чувства преданности и усердия в русских оказались столь велики, что не только нет никакой надобности возбуждать или поддерживать, но иногда даже умерять их, чтобы они не выходили из границ приличия.

В то же время со всех сторон посыпались жертвы на алтарь Отечества и в помощь раненым воинам, сражающимся за общее дело. Кроме важных пожертвований, сделанных дворянствами целых губерний и обывателями городов, люди всех сословий: духовные, служащие и отставные, купцы и крестьяне, даже нижние воинские чины и женщины – все жертвовали, чем могли; иной приносил последнее.

При рекрутских наборах не было прежнего, обыкновенного уныния рекрут и плача родственников; при составлении Морского ополчения явилось столько охотников, что должно было многим отказывать, и все отправлялись на места войны не сколько для дарованных преимуществ, сколько из усердия. Дворянства нескольких губерний в совещаниях своих выражали готовность на поголовное вооружение. Студенты Московского университета, а за ними и воспитанники других учебных заведений сами вызывались стать в ряды воинов, и трое студентов Ришельевского лицея уже явили подвиги мужества в Одессе при отражении неприятельского флота. Одна девица (дочь отставного профессора Спасского), исполненная чувств патриотизма, просила определить ее на службу, чтобы и она, наравне с братьями своими, могла удостоиться счастья пролить кровь свою.

Словом, народ преисполнен желания ополчиться на врага, за Веру, за Царя, за честь и неприкосновенность государства. Старые защитники наши в Отечественную