Воспоминания о Русско-японской войне 1904-1905 годов участника-добровольца - Константин Иванович Дружинин

прежде: теперь массы – миллионы, нужна система подготовки сложного военного механизма, и если она плоха, то ничего не поделаешь – система бьет систему; война есть экзамен государственного строя, и если он слаб, то армия не может победить. Генерал Куропаткин не упустил случая оправдаться этим гениальным соображением и говорит, что «теперь, когда с народа снимается бюрократическая опека, и ему предоставляется возможность свободного развития и применение своих сил на пользу родины, блага свободы дадут во всех сферах деятельности людей самостоятельных, предприимчивых, обладающих широкою инициативою, крепким телом (причем тут гражданская свобода?) и духом, тогда обогатится этими силами и армия».

На первое, т.е. на необходимость системы, отвечу, что хотя она и была несовершенна (и совершенствовалась ли за последние годы перед войной?), но, во всяком случае, не в такой степени, чтобы обусловить невозможность победы; могли же мы начать победно первое генеральное сражение под Ляояном (11, 12 и 13 августа при Ляньдясань) и заставить японцев разбиться об упорство 3, 1 и 4-го Сибирских корпусов 17 и 18 августа… но весь успех был потерян, благодаря неискусному управлению армией, во-первых обеспечившему и подготовившему вероятность неудач на стратегических пунктах на р. Тайдзыхэ, а во-вторых, отказавшемуся от возможности их исправления, имея в своем распоряжении достаточное количество сил отличного качества; ведь доблесть войск, проявленная во всех предшествовавших днях сражения, конечно, с избытком покрывала духовные и материальные недочеты системы. У кого-то не хватило решимости рискнуть, а без риска воевать и сражаться нельзя; тогда не нужно было бы ни таланта, ни даже умения.

Итак, извиняясь за неисправление и неиспользование качеств боевого материала, военачальник ни слова не говорит о том, как вообще его эксплуатировали, т.е. в какие условия ставили для исполнения полномочных предначертаний, и каковы были эти предначертания.

Но это совершенно понятно. Можно ли выиграть кампанию, поставив единственным обеспечением успеха сосредоточение колоссального превосходства сил (стратегия терпения, оповещенная всей России в Москве), когда всякому даже не военному понятно, что достигнуть этого превосходства над Японией, имевшей 50 миллионов народонаселения и находившейся всего в расстоянии трехдневного пути от театра военных действий, конечно, было невозможно; кроме того, при возможной – реальной провозоспособности одной колеи в 10 000 верст, рост русской армии на Дальнем Востоке имел свой предел, ибо в конце концов плюс шел на минус. Достаточно было рассчитывать на равенство сил с врагом, но конечно, было слишком опасно приучать войска к частным поражениям (тактическое использование местности – это так называется) и внушать им сознание необходимости постоянно отступать до легендарного момента мифического массового превосходства сил. Такое эксплуатирование боевого материала какого угодно качества может только привести к проигрышу дела.

Но о какой недостаточной численности повествует «поучение»? Да, она существовала в первый период войны – до Ляоянского боя, и если бы японцы сумели воспользоваться своими козырями, то может быть и не было бы виновных в наших поражениях: сила солому ломит. Но наши храбрые враги, к счастью, оказались также не без недочетов и дали возможность нам сосредоточить под Ляояном не только равные, но и превосходные силы; конечно, помог нам и Кондратенко; однако мы проиграли Ляоян и при такой счастливой обстановке. А затем? Неужели под Шахэ – Бенсиху наш противник был сильнее нас? Никогда, но он был искуснее и, прикрывшись ничтожною частью своих сил на правом фланге, где должна была однако решиться участь операции (под Бенсиху счастье было так близко – говорю это, как участник сперва, а потом, к сожалению, только как наблюдатель), сами нанесли нам удар на левом фланге. И чем закончилась наша наступательная операция? Отступлением по всему фронту, а левый фланг сразу отошел на несколько переходов. Почему не было заметно управления последним высшею инстанцией командной власти? Мне скажут, что высшему крупному начальнику нельзя размениваться, но это не размен, ибо бывает необходимость руководить решительным ударом именно тому, кто его задумал. Ведь точно также отсутствовало управление боем во время тактических неудач у Янтайкопи и на Нежинской сопке 20 августа. Я видел бой у последнего пункта; он казался забавой или шуткой, а тут же его наблюдал штаб Маньчжурской армии; в эти минуты терял свою стратегическую точку столь много пострадавший г. Орлов и вообще решалась участь дня я не говорю «сражения», ибо его можно было выиграть 21 августа.

Было ли превосходство сил у Сандепу? Все имеющиеся сведения указывают, что мы имели огромное. А под Мукденом? Мы ничуть не были слабее штыками и превосходили количеством полевых орудий; не уступали и в числе осадных, но последние у нас не действовали. Я смело утверждаю, что с минуты начала Ляоянского боя недостаток численности был скорее всего у японцев, а не у нас, тем более что до декабря месяца Кондратенко, отбивая все бешенные порывы Ноги, притягивал силы японцев на себя.

Я не касаюсь вопроса о соотношении сил обеих воюющих сторон к минуте заключения перемирия, ибо не стоит говорить о том, что было бы, т.е. победили ли бы мы, или нет, так как во-первых, никто не может наверное предрешить исход любого сражения, вследствие слишком большого значения элемента случайности, а во-вторых русской армией командовал уже другой полководец; победой или новым поражением родина была бы обязана ему, а не генералу Куропаткину. Но разве мукденская катастрофа не составляет одну из причин преждевременного, по мнению некоторых, заключения мира. Какое же нужно было превосходство в силах для обеспечения успеха, когда мы уже проигрывали генеральные сражения обладая им? можно ли было сказать с уверенностью, что мы будем драться 1½ против 1, или 2 против 1? Это материальная сторона, а можно ли утверждать, что дух войск был лучше на Сыпингайских позициях, чем на Мукденских? До Мукдена армия знала две неудачи, а после него – три, причем третья была несравненно рельефнее, так как Ляоян называется стратегическим отступлением, а Шахэ – Бенсиху – попыткой перехода в наступление. Были ли подавлены после Мукдена недочеты духовные и материальные, которые нам рекомендует «поучение» исправить возможно скорее, так как «нельзя армии ждать работы нового поколения».

Я согласен признать много из перечисленных генералом Куропаткиным причин, мешавших нам быть победителями, но отказываюсь считать таковой недостаток численности наших войск, ибо признать ее – значит, во-первых, уклониться от истины, а во-вторых – закрыть глаза на все остальное.

Первая и главная причина проигрыша кампании есть наше неискусство ее ведения, выразившееся: а) в отсутствии плана действий, ибо ткнуться в Ляоян и устроить в этом пункте базу первой операции только потому, что там