Старик - Евгений Иоников

Он созвал представителей всех отрядов, действовавших в это время южнее железнодорожной и шоссейной магистралей, и «дал всем названия» (так упрощенно партизаны Дербана понимали регистрацию отрядов в Москве, постановку их на учет). Отряд Дербана получил название «Большевик». К этому времени он насчитывал в своем составе 297 человек и представлял собой довольно боеспособную единицу242. Тогда же, точно таким образом, появились отряды «Разгром» Ивана Сацункевича и «Белорусь» Николая Покровского243.

Глава 8. Бригада «Старик»

После объединения отрядов Покровского и капитана Сергеева («Лихого») под началом Ничипоровича в образовавшемся формировании произошли весьма значительные количественные и качественные изменения, породившие конфликт в его руководстве. Став во главе объединенного отряда, полковник Ничипорович начал создавать его по образцу и подобию воинской части, подчиняя при этом действовавшие по соседству группы и отряды в качестве взводов и рот, сведенных позднее в батальоны (в 1943 году отряд и будет реорганизован в партизанский полк четырехбатальонного состава244).

Как сообщал в своем отчете уполномоченный ЦК КП (б) Б Кардович, к осени 1942 года в «хозяйстве» Ничипоровича и вовсе сложилась практика разделения отрядов на «военные» и «гражданские». Военные отряды преимущественно состояли из военнообязанных, во главе их ставились военные командиры, им отдавалось предпочтение при распределении дефицитных вооружения и боеприпасов. Гражданские отряды формировались в основном из гражданского населения, снабжались они по остаточному принципу245.

М. Сарычев, еще один уполномоченный ЦК, в июле 1042 года вылетавший в отряд Ничипоровича для вручения наград, также обращал внимание Пономаренко на отсутствие в нем всякой работы по организации партизанских отрядов из числа местного населения. В своем отчете он обращает внимание на тот факт, что «военные» партизанские отряды имеют дело с населением только тогда, когда им требуются продукты. В качестве примера Сарычев упоминает, как во время тяжелых боев, которые Ничипорович вел в условиях вражеской блокады, тот категорически отказал местному населению в просьбе дать им оружие и командиров и запретил пускать гражданских в отряд246.

При назначении командиров рот или даже взводов полковник Ничипорович все чаще начинал отдавать предпочтение кадровым военным. Местные партизаны, стоявшие у истоков создания отряда, не вполне вписывались в создаваемую им структуру, их все чаще стали обходить при назначении на должности. Естественно, это не могло не привести к кризису во взаимоотношениях полковника Ничипоровича с Покровским и той частью бойцов отряда, которая еще в середине осени 1941 года вышла с ним в леса.

Сам Покровский, имел воинское звание старшего политрука, Сергеев – младшего лейтенанта госбезопасности, что соответствовало армейскому званию капитана. Как бывшие организаторы отрядов, ставших ядром 208-го партизанского отряда имени Сталина, они заняли в нем высокие должности (комиссара и начальника Особого отдела, соответственно). А у Ничипоровича рядовыми бойцами служили батальонные комиссары (например, Бывалый) и капитаны с майорами (майор Рябышев; правда, в феврале он возглавит разведку.)

Вскоре бывший командир отряда Сергеев («Лихой») посчитал себя фактически отстраненным от участия в руководстве отрядом. К весне ситуация настолько обострилась, что 1 марта во главе группы автоматчиков из 8 человек он покинул отряд и двинулся к линии фронта, имея целью ее перейти247 – формально для установления связи с фронтовыми частями. (Дальнейшая судьба Сергеева и его группы оставалась неизвестной – по всей вероятности, эта группа полностью погибла, так как впоследствии сведений о ее существовании в отряд Ничипоровича не поступало. Кроме того, не поступало сведений и из-за линии фронта даже после того, как в мае 1942 года была налажена устойчивая двухсторонняя связь с «Большой землей»)248.

После этого у командира испортились отношения и с комиссаром отряда Покровским. В качестве основной причины произошедшего полковник Ничипорович называл полное моральное разложение Покровского. Прибывшему в июле 1942 года к нему в отряд для вручения наград уполномоченному ЦК КП (б) Б Сарычеву он сообщил о ежедневных пьянках, устраиваемых комиссаром с группой близких ему командиров, о сожительстве с женщинами, которых тот менял едва ли не каждый месяц. По словам Ничипоровича, Покровского даже хотели судить в отряде, но тот взял часть людей, и ушел с ними обратно в Руденский район249.

Понятно, что Николай Покровский причину произошедшего выносит за рамки морально-бытовых отношений с сослуживцами и женщинами. Еще в августе 1941 года он получил достоверные сведения о гибели семьи – во время эвакуации под Бобруйском при бомбежке моста. В марте 1942 г. он официально сошелся с девушкой из своего отряда250, что в сложившихся условиях вряд ли можно было считать слишком большим прегрешением

Причину конфликта Покровский видит в чрезмерной амбициозности полковника. «Борьба в тылу – бесперспективна, если бы я был в армии, я был бы уже генерал-лейтенантом», – так говорил Ничипорович командиру одного из соседствующих с ним партизанских отрядов. Как писал Покровский Пантелеймону Пономаренко, Ничипорович рвался за линию фронта, а он (Покровский) этот порыв сдерживал.251

Исследовавший вопрос Яков Павлов в упомянутой выше статье цитирует слова Покровского, сказанные им в Москве на следствии (по делу Ничипоровича): «Ничипорович – неплохой командир, волевой, решительный. Но, наряду с этим, он является большим властолюбцем, стремившемся только к чинам и заслугам… Ничипорович… полностью игнорировал меня как командира, группируя вокруг себя бывших военнослужащих и, в конце концов, поставил вопрос на общем собрании партизан – или он в отряде главный, или я»252.

Ничипорович был жестким человеком. Близко знакомый с ним Борис Бывалый характеризует его как волевого, решительного командира, безусловного патриота и, вместе с тем, указывает на чрезмерную жестокость полковника по отношению к подчиненным – за незначительную провинность «… он был готов его буквально смять и выбросить… такой характер был …, несколько с налетом самодурства… Если человек ему не нравился, то можно быть спокойным, Ничипорович найдет время и место для того, чтобы от него избавиться. Так ему многие товарищи не понравились, и он нашел возможность заменить этих людей, отделаться от этих людей»253.

Эти черты характера полковника Ничипоровича вполне подтверждаются фактами. Покровский утверждает, что «… в марте 1942 г. он хотел бросить под деревней Маковьем 66 человек, в числе их женщины, евреи, обмороженные и тяжело раненые. Я категорически возражал и, пользуясь правами комиссара, запретил это делать. После этого случая началось полное игнорирование меня как комиссара отряда»254.

К середине весны кризис в значительной степени обострился. В апреле 1942 года в действовавший под общим руководством Ничипоровича отряд Ливинцева рядовым бойцом был принят бригадный комиссар (генерал-майор) Яковлев. Ничипорович немедленно забрал его к себе255. Учитывая, что должность комиссара отряда все еще оставалась за Покровским, разрыв стал неизбежным.

«В связи с тем, что за последнее время в 208 красном партизанском отряде создалась обстановка, при которой командир отряда полковник Ничипорович и остальная группа командного состава систематически принижала роль комиссара отряда и лучшей части партполитработников, игнорировали и в отдельных случаях притесняли старых партизан бывших отрядов тт. Покровского и Сергеева, которые явились основным ядром отряда, работать и вести борьбу в таких условиях стало невозможно.

Основываясь на принципе абсолютной добровольности группы партизан, пожелавшей следовать за мной, я решил выйти из 208-го партизанского отряда и продолжать борьбу с ненавистными немецко-фашистскими захватчиками в составе отдельного отряда» – так сформулировал причину разрыва Николай Покровский в Приказе №1 «О выходе из 208-го партизанского отряда»256. Разделение отрядов состоялось 23 апреля 1942 года. Его постарались провести при максимальном соблюдении приличий. В этот день 208-й отряд был выстроен поротно на поляне в лесу неподалеку от деревни Дуброва. Ничипорович и Покровский сделали обход рот, довели до сведения бойцов, что между командиром и комиссаром возникли расхождения по целому ряду вопросов, поэтому они решили разделиться. Желающим присоединиться к Покровскому полковник Ничипорович предложил выйти из строя. По этой команде вышло 60 человек, которых Покровский увел за 3 километра от лагеря 208-го отряда, где и организовал свою временную базу257.

Новый отряд получил название 85-го красного